Костяной шар - Елена Анатольевна Леонова

Яна быстро соскользнула по песку вниз и побежала к тенту с оставленными там рюкзаками.

Мирон также спустился, ожидая, когда дочь вернётся. Аля же продолжала стоять на ступе, вглядываясь в чернеющую дыру в песке.

— А если он там ранен?

— Сейчас спустимся и узнаем, — сказал Мирон. Его лицо было напряжено. Заметно стало, как он волнуется.

Прибежала Яна, неся за плечами два рюкзака и верёвку в руках.

— Зачем ты столько всего притащила?

— Мы не знаем, что случилось с Филиппом, а у каждого в рюкзаке разные необходимые вещи.

— Ладно. Давай верёвку, надо её закрепить.

Яна кинула отцу смотанный трос, и краевед полез к ступе со стороны, где поднималась Аля.

Найдя торчащий, плотно сидящий в фундаменте субургана камень, Мирон закрепил верёвку, туго завязав её в несколько узлов.

— Готово! — крикнул он Яне.

— Кидай трос мне, — девушка уже вновь стояла недалеко от края дыры, надевая на голову большой налобный фонарь.

Мирон бросил сверху верёвку дочери, и она, обхватив её ладонями, прыгнула, повиснув над чернеющей пустотой. Трос чуть дёрнулся, проседая и натягиваясь под тяжестью тела девушки. Аля ойкнула, приложив руки к лицу.

— Всё нормально! — крикнула Яна. — Верёвка держится хорошо! — девушка начала осторожно спускаться по канату, погружаясь в неизвестность.

Глава 25. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 16.55

Яна спрыгнула на песок, видневшийся повсюду, куда попадал свет от фонаря. Высота до светящегося пятна вверху была значительной, по оценке девушки — не менее пятиэтажного дома. Она осмотрелась и моментально заметила лежащего без движения Смирнова.

— Филипп! Филипп! — Яна подбежала к писателю. Он лежал на боку, и девушка перевернула мужчину на спину, сразу заметив кровь на его лбу. Рядом лежал камень, на котором также блестели капли крови. Видимо, неудачно приземлившись, Филипп ударился об него головой.

— Ты меня слышишь? — девушка потрясла писателя за плечо. Смирнов не реагировал. Его глаза были закрыты.

— Чёрт!

Девушка подбежала к месту, где висел трос.

— Папа! Папа! Слышишь меня?

— Да, Яна! Что там? Ты нашла Филиппа? — Мирон, судя по всему, уже спустился с субургана и стоял у края дыры.

— Он ранен! Без сознания! Скинь мне свой рюкзак с аптечкой!

— Я сейчас сам спущусь!

— Не надо! Ты можешь не удержаться на веревке! Кидай рюкзак!

— Нет, я спущусь! Я должен! Ты сама не сможешь оказать ему помощь, я лучше знаю, как это делать!

Верёвка задергалась, и Яна увидела отца, повисшего на канате.

— Осторожнее! Прошу тебя, осторожнее! Не спеши! — прокричала она.

Мирон медленно сползал по канату вниз. Получалось у него на удивление ловко, и вскоре он спрыгнул на песок рядом с дочерью.

— Где он?

— Сюда! — девушка побежала в сторону все ещё неподвижно лежащего Смирнова.

Мирон опустился на колени, осматривая раненого.

Второй фонарь на голове краеведа добавил света, и Яна разглядела, что они находятся в месте, явно сделанном руками человека. Вокруг была стена, выложенная камнями наподобие булыжников в оборонительном ограждении города. Такой же камень нависал и сверху, некогда представлявший собой потолок помещения, но часть его обвалилась, что и привело к нахождению булыжников на земле, об один из которых ударился Филипп. Песок, похоже, попал таким же путём внутрь через образовавшуюся брешь в потолке.

Мирон достал из аптечки воду, промыв рану Смирнова. Затем приложил вату с перекисью водорода, чтобы остановить кровь.

— Вроде бы ничего серьёзного, — сообщил он, — рана не глубокая, не рваная. Даже зашивать не надо.

Краевед достал медицинский клей и нанёс его на рану Смирнова. Препарат оказывал ранозаживляющее и антисептическое действие и работал как бактерицидное и изолирующее средство, способствующее заживлению повреждений кожи за счёт образования на поверхности изолирующей плёнки. Подождав несколько секунд, чтобы клей засох, Мирон наложил большой пластырь сверху.

Филипп застонал и начал двигаться.

— Ну вот… да, — произнёс с заботой краевед, — так лучше.

Писатель открыл глаза, дотрагиваясь до места ранения.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты провалился в обвал у основания ступы, — Яна присела на корточки рядом с мужчиной. — Как себя чувствуешь?

— Чёрт… не знаю. Голова болит и плечо, — он вновь застонал, пытаясь подвигать правой рукой, на которую упал.

— Рану на голове я обработал, всё будет в порядке.

— Спасибо, — Филипп сел, а затем попытался подняться на ноги. Мирон и Яна ему помогли. — Рука не двигается. Боль дикая.

— Давай я вправлю, — предложил краевед, — я умею.

Смирнов недоверчиво на него взглянул.

— Не волнуйся. Я смогу, правда. Делал это не один раз.

Выбора не было, и Филипп кивнул.

Мирон пощупал руку и плечо писателя, находя болезненное место.

— Всё ясно. Тут вывих. Считай до трёх и на счёт «три» приготовься, я вправлю плечо.

— Хорошо. Раз…

Дальше Филипп ничего сказать не успел, так как Мирон дёрнул руку писателя. Что-то хрустнуло.

— А-а-а-ай! — крикнул Смирнов. — Чёрт! Больно! Вы же предложили: «На счёт “три”»!

— Это я специально, чтобы тебе было не так страшно. А тут ты не успел подготовиться и рука расслабилась.

Подвигав плечом, писатель почувствовал, как боль ушла.

— Сработало! Спасибо.

— Не за что, — улыбнулся Мирон.

Филипп надел на голову фонарь и огляделся.

— Где мы?

Лучи света забегали вокруг, выхватывая из мрака каменные древние стены.

— Похоже, мы в каком-то помещении, — предположила Яна.

— Странно, — Смирнов приблизился к стене, рассматривая её и потолок. — Помещение практически под субурганом. Но зачем оно тут? В ступы не разрешалось заходить людям.

— Видимо, мы наткнулись не на простой субурган, — прокомментировал Мирон.

— Там проход! — воскликнула Яна, указывая на восточную стену, где виднелся дверной проём, ведущий в темноту. Она сделала несколько шагов в указанном направлении.

— Стой! — крикнул ей писатель. — Не ходи туда, пока мы всё здесь не осмотрим.

— Ребят! Вы как там?! — сверху донёсся глухой крик Али.

Яна вернулась к свисающему канату.

— Всё нормально! Филипп в порядке. Мы скоро поднимемся!

— Не думаю, — услышала Яна голос писателя, который переместился к западной стене.

Она подошла к нему с удивлённым выражением лица.

— То есть?

— Возможно, мы находимся в нужном месте. Глядите! — он указал вперёд, и в свете фонаря все трое увидели выдолбленные в камне тангутские иероглифы.

Глава 26. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 17.40

Мирон приблизился к надписям на стене, внимательно их разглядывая. Он ощущал невероятное воодушевление от происходящего с самого начала путешествия. То, о чём он так долго мечтал, к чему стремился на протяжении многих лет, наконец воплотилось в жизнь — он отправился на поиски загадки, занимавшей его мысли долгие