Костяной шар - Елена Анатольевна Леонова

— Отлично! — радостно воскликнула Яна. — Точно! Это дождь!

— Похоже, похоже, — согласился Мирон. — Филипп, как думаешь?

Писатель продолжал в задумчивости стоять, затем развернулся, глядя на один из гонгов на стене, посмотрел вверх.

— Дождь — хороший вариант, но что он нам даёт?

— В смысле? — спросила Яна.

— Ну, мы разгадали надписи. Что дальше?

Присутствующие задумались.

— Надо ждать, когда пойдёт дождь, — неуверенно произнесла Аля.

— А потом?

— Не знаю.

— Нет, нет, ступа герметична. Даже если и пойдёт дождь, сюда он не попадёт. Да и в пустыне он бывает раз в год, а то и реже. Тут Филипп прав, — сказал Мирон, — разгадка надписи должна нас привести к чему-то.

— К пониманию, как пройти дальше, — догадалась Яна.

— Да, — Мирон пошёл по кругу, ещё раз осматривая стены и гонги.

— Это не дождь, — внезапная догадка осенила писателя, — это гром!

Глава 29. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 19.20

— Гром? — переспросила Яна.

— Он всегда пугал людей, и они думали, что гневаются боги, то есть — он возвещает о существовании небес. После грома бывает дождь, тут Аля права, он дарует после себя жизнь и спускает богов по радуге на землю.

— Но гром нам тоже ничем не помогает, — решительно возразила Яна.

— Ошибаешься, — Филипп указал на гонг.

Секунду девушка соображала, что имеет в виду писатель.

— Предлагаешь ударить в гонг? — в её глазах вспыхнуло удивление.

— Да. Это и будет гром.

— А и правда! — хохотнул Мирон. — В ступе, скорее всего, потрясающая акустика. Удар в гонг здесь подобен небесному грому!

— И гонгов тут четыре, — Филипп подошел ближе к одному из них. — Думаю, надо ударить по ним одновременно.

— И что будет?

— Не знаю, но иначе зачем в ступе висят эти инструменты?

— Ты представляешь, какой гул от них? Мы оглохнем! Да и камень старый, что, если субурган обрушится на нас?

— Имеются другие идеи? Можем обсудить, но я их не вижу.

Яна напряжённо соображала. Логика в предложенном Смирновым варианте была, но понимание, сколько шума и вибрации вызовет удар в четыре гонга одновременно в столь маленьком пространстве, пугало девушку.

— Очень смелое предложение, Филипп.

— Смелое… — повторил писатель.

— Да, именно смелое, мы же можем подвергнуть себя опасности!

— Я не об этом, — дыхание писателя сбилось, и из-под респиратора слышалось, как он часто дышит. — В первой надписи в зале! Вы помните? Там сказано: «Смелый человек обретёт шанс». Думаю, та надпись сделана, чтобы помочь людям пройти. Здесь надо быть смелым! Решиться на опасное и пройти дальше!

— Чтобы получить шанс, — кивнул Мирон.

— Именно! И сейчас нам надо ударить в гонги, как бы безумно это ни выглядело!

— Жутковато. Но ты прав! Первая надпись не просто так была там выгранена, — согласилась Яна. — И всё очень логично сходится, когда ты объяснил.

— Ну что? Вдарим по этим железкам? — Филипп нагнулся и поднял большую тяжёлую палку, похожую на колотушку, с деревянным древком и цилиндрической ударной частью, которая была твёрдой и обтянута войлоком. У писателя промелькнул в голове вопрос, как предмет смог сохраниться за столько веков, но ответ решил не искать. За множество пережитых приключений он привык к удивительным вещам.

Все четверо встали у гонгов, вооружившись колотушками.

— Ударять надо в самый центр, но не со всей силой, — пояснил Смирнов. — Представьте, что вы буддийский монах на молитве. Бейте плавно, но не слабо, иначе гонг не зазвучит.

— Откуда ты знаешь, как правильно бить? — спросила Яна.

— Не раз видел в Индии. На счёт «три» ударяем. Готовы?

— Да, — почти хором ответили Мирон, Яна и Аля.

— Раз… два… три!

Громкий низкий звук заполнил пространство.

Мощно рокочущий, богатый обертонами, он начал вибрировать после удара, создавая вокруг многократно звучащие волны.

Филипп почувствовал, как у него завибрировали кости во всём теле в тон пения гонга.

Звук, внезапно ставший мрачным и таинственным, начал подниматься вверх, и по мере его отдаления писатель начал ощущать волнение, словно перед наступлением чего-то зловещего.

Вибрации усилились, а сам звук резко перешёл в гул где-то под куполом субургана. На одной низкой, тяжело звучащей ноте, гул стал невыносим. Филипп бросил колотушку, закрыл руками уши, присев, и в этот момент гул обрушился в основание ступы, сотрясая воздух вместе с каменными стенами. Послышался треск, сверху упали булыжники. Смирнов прижался к стене, ощущая спиной её дрожь. Он хотел крикнуть, чтобы все ушли из центра субургана, но пол под ногами начал проваливаться с катастрофической скоростью. Земля осыпалась вниз. Писатель увидел, как Мирон зацепился за штырь с гонгом рядом и повис. Послышался крик Яны. Не успев ни за что ухватиться, она исчезла в страшном, зияющем темнотой провале. Али видно не было. Филипп ухватился за крепление гонга, но под тяжестью его тела железка не выдержала, и мужчина полетел вниз.

Глава 30. Китай. Внутренняя Монголия. Вторник. 19.45

Смирнов не успел даже испугаться, как почувствовал под ногами почву, а точнее камень. Падение стало быстрым, да и падением назвать это теперь можно с трудом. Писатель словно спрыгнул с высоты в несколько метров и лишь от неожиданности приземлился на пятую точку. Вокруг было так же темно, как и в ступе, но вскоре он заметил свет нескольких фонарей. Рядом стояла Яна.

— Не ушибся?

— Всё нормально, — Филипп поднялся на ноги, — а ты?

— Тоже. Порядок.

— Я уже думал, мы упадем в бездну! Попрощался со всеми, — послышался голос Мирона.

— Мы просто спустились на уровень ниже, — хихикнула Яна.

— Из-за темноты решил, что под нами бездна. Но тут, думаю, метра три, не больше. А где Аля?

— Здесь, — девушка подошла ближе. — Всё хорошо.

— Вибрации от гонга разрушили пол.

— Мы поняли. И ты оказался прав, Филипп.

— Спасибо, — писатель отряхнул руки, почувствовав на них песок.

— И где мы теперь? — Яна крутила головой. Свет попадал на все те же каменные стены, которыми был выложен субурган.

— О! Тут факелы на стене! — выкрикнул из темноты Мирон. — Есть зажигалка?

— Сейчас, — Смирнов, покопавшись в рюкзаке, нашёл нужный предмет, — держи!

Мирон снял со стены факел и поджёг его. Света прибавилось немного, но стал различим очередной проход.

— Похоже, нам туда, — указала Яна.

— Опять туннель.

— Да. Но на этот раз он ведёт не под ступу, а под землю, — Филипп поправил рюкзак за спиной и уверенно пошёл вперед. Он достал компас. Путь вёл в центр Хара-Хото, и писатель предположил, что вокруг него находились туннели и лишь пройдя по ним, как сделали путешественники, попадаешь на путь,