Дом астролога - Каринн Джейд

– Когда мы с Фарах начали встречаться, у меня уже были отношения. Для меня они закончились, но я не успел провести жесткий разговор. Политики не должны быть одиноки. Это плохо сказывается на нашем имидже.

– Хорошо, Джо, разве не приятно высказать это вслух? Вселенная поможет вам нести это бремя. Когда кто-то поделился, мы повторяем вступительную мантру. Джо, вы в безопасности, и я здесь, чтобы принять вас.

Рик и Адам повторяют.

– Адам? Ты что-нибудь вспомнил? – интересуется Рик.

– Нет, пока нет.

– Тогда у меня есть кое-что.

– Говорите, Рик, – прошу я.

– Это связано с одной девушкой.

– Вам важно произнести эти слова, – поощряю я.

– Это было десять лет назад. Мы оба выпили. Сильно. Знаете, поход по пабам. Потом пришли ко мне домой. Я думал, мы хорошо провели время.

– Тогда что не так, Рик?

– Ее сестра прислала мне кучу резких, очень обидных сообщений. Обвиняла меня в том, что я воспользовался девушкой. Что она была в отключке, о чем я знал. Я потерял голову. Я никогда не стал бы заниматься сексом с безвольной жертвой. Никогда.

– Когда, вы сказали, это произошло?

– Десять лет назад.

– И почему вы говорите об этом сейчас?

– С течением времени я все чаще вспоминаю подробности той ночи. Был момент, когда я пошел за полотенцем, а когда вернулся, она вроде как заснула, но потом точно проснулась. По правде говоря, я был сильно пьян. И сосредоточен на собственном… выступлении.

– Так что же вас беспокоит, Рик? Мне кажется, вы скрываете какую-то деталь.

– Несколько месяцев спустя я увидел ее в баре.

– В каком?

– «У Лилиан». Она даже не взглянула на меня. Плакала на плече у своей подруги. Я почувствовал себя последней скотиной, но никак не мог понять, почему она не захотела встретиться со мной лицом к лицу?

– А вы? Почему вы ничего ей не сказали?

– А что я мог ей сказать? Это было так неловко.

– Всегда лучше ничего не говорить, – замечает Джо.

– Тогда я постарался вытряхнуть все из головы, но ничего не забыл.

– Вы считаете себя плохим человеком, Рик?

– Я не удерживал ее, не навязывался ей и не насильничал. Даже пьяный, я не такой. Но я должен был поговорить с ней. Извиниться за недоразумение. Но я больше боялся того, что могло случиться со мной, чем того, что на самом деле произошло с ней. Я сожалею об этом.

– Думаю, вы получили ответ, – произношу я. – Я всегда говорю об этом на закрытых сеансах: никогда не поздно извиниться.

– Она не хочет меня слушать, – возражает Рик.

– Нет, не хочет, – киваю я. – И не обязана, равно как и не обязана освобождать вас от ответственности за ваши поступки. Но у вас есть моральное обязательство извиниться и быть готовым сделать все, что может исправить ситуацию.

Я провожу мужчин через ритуал заземления и прошу Вселенную помочь им исцелиться, но мой разум дергается и скачет. Рик рассказал, что этот инцидент произошел десять лет назад. В баре, где работала Энди. Могла ли она знать Рика? Нет, это не имеет смысла. Кроме того, он сказал, что ему написала сестра девушки, а я – единственная сестра Энди.

Я становлюсь параноиком. Все ближе момент истины, и мне мерещатся монстры в каждой тени. Этого следовало ожидать, но я не должна сдаваться. Я знаю, кто виноват в том, что случилось с моей сестрой.

Пожелав гостям спокойной ночи, я возвращаюсь в свой коттедж. Я слышу шорох в траве и замираю. Возможно, это олень или енот. Я жду и даю глазам привыкнуть к темноте. В тишине я замечаю человека, прогуливающегося вокруг моего коттеджа. Он не выглядит ни маленьким, ни большим, но я отчетливо вижу бейсболку. В окне мелькает вспышка света. И я никак не могу понять, внутри это или снаружи.

– Привет, – говорю я.

Свет гаснет. Если они меня услышали, то должны быть на улице. Я набираю номер Эрика, зная, как ненадежна служба 911 в этой мертвой зоне сотовых вышек, но пока не нажимаю на зеленую кнопку вызова. Я держу большой палец наготове и наблюдаю.

– Кто там? – спрашиваю я.

То ли из-за очередной попытки привлечь внимание, то ли из-за того, что я бесстрашно иду вперед, незваные посетители уходят. Я слышу тихий шелест, словно кто-то раздвигает ветви деревьев: вероятно, они пробираются через вечнозеленые заросли на краю участка. Я слышу их быстрые шаги, но понять, направляются они к главному дому или от него, к воротам, не могу. Шустрые, кто бы они ни были. Спринтеры.

Я бегу в коттедж, собираясь проверить камеры наблюдения, но, когда оказываюсь в безопасности, ночь вступает в свои права. Остается только поразмышлять. Чужак, подошедший к воротам, наверняка заставил бы меня насторожиться, так что это кто-то из тех, кто живет в «Звездной гавани». Но зачем гостю убегать, даже если приходить в коттедж запрещено правилами? Вторжение не имеет смысла, и это меня настораживает.

Я скидываю модные туфли и сую ноги в кроссовки, намереваясь лично все выяснить, но не успеваю выйти за дверь, как телефон разражается оповещением от Си-эн-эн:

Тропический шторм «Клементина», поменяв направление, обрушится всей своей мощью на побережье Джорджии.

Все, что мне остается, – это следить за его продвижением. Но угроза-то реальна! И что теперь делать?

Перевозбужденная и встревоженная, я выключаю свет в коттедже и наблюдаю за главным домом. Мерцают и выключаются ноутбуки и телевизоры, гости переходят из комнаты в комнату, укладываются спать. Когда в доме становится совсем темно, я ложусь в свою кровать.

Все это время мне казалось, что я приняла эту группу исключительно по личным причинам, но что, если они, в свою очередь, преследуют собственные цели? Намереваются осуществить некий план, в котором задействована я, в тот день, когда, по словам экстрасенса, я должна умереть? Это вполне возможно, но мне придется выяснить почему.

Такие серьезные совпадения – не совпадения вовсе.

Воскресенье. Последний день

Эйми

Я встаю рано просто по привычке. Не могу изменить свой режим, даже когда нахожусь вдали от девочек. Меня не занимает, что они едят и чистят ли зубы, но призрачный плач ребенка будит меня в пять утра. Я никогда не уезжала надолго, чтобы выяснить, отрегулируются ли мои внутренние часы и сколько дней это займет.

Я поворачиваюсь на бок, принимая позу эмбриона, и натягиваю одеяло из гусиного пуха