Шах и мат - Марк Максим

– В какую цену, сэр?

– Самый дорогой.

Мистер Вайли проникся благоговением к джентльмену, не считающемуся со средствами. Снимая благоговейно мерку, как бы священнодействуя, мистер Вайли осведомился:

– Джентльмен прибыл из колоний?

В стальных глазах мелькнуло что-то. Короткий кивок головой.

Примеряя фрак, неизвестный джентльмен уронил негромко:

– С волками жить, по-волчьи и выть…

Странные звуки незнакомого языка пробудили любопытство мистера Вайли, маэстро фраков и смокингов. Он спросил почтительно:

– Это индусский, сэр?

– Вроде, – ответил неизвестный джентльмен. Что-то вроде легкой улыбки пробежало по его губам и скрылось в углах этих твердо стиснутых губ.

Мистер Вайли справился:

– Адрес джентльмена: гардероб будет прислан на дом.

На этот раз неизвестный джентльмен запнулся. В следующую секунду он сказал ровным голосом:

– Сообщу по телефону.

Мистер Вайли поклонился, пропуская вперед неизвестного джентльмена с саквояжем в руках. Если бы мистер Вайли мог читать чужие мысли, у мистера Вайли, главы солидной фирмы «Вайли и сын», случился бы разрыв сердца по прочтении случайно скользнувшей мысли в мозгу неизвестного джентльмена. Но мистер Вайли не был чтецом чужих мыслей: он еще раз глубоко склонился перед джентльменом, почтившим заказом фирму «Вайли и сын».

Если бы наметить пунктиром путь, проделанный пассажиром № 16, то он представлял бы чрезвычайно изломанную линию, начало которой было бы у Темзы, на пристани парохода «Гамильтон», и продолжалось бы Оксфорд-стрит. Затем пунктир прошел бы по Сити, Пикадилли, Гайд-парку, Лестер-сквер и снова закончился бы на Пикадилли в отеле «Риц», одном из самых больших отелей в Лондоне.

Неизвестный пассажир с саквояжем в руке вошел в отель, где швейцары напоминали жрецов неведомого свирепого божества своей торжественной осанкой, и коротко сказал:

– Комнату.

Жрец неведомого божества окинул незаметным взглядом простого смертного: взгляд остановился на мгновение на небольшом саквояже из русской кожи, затем поднялся наверх и встретил холодный пристальный и суровый взгляд двух стальных глаз. Глаза жреца в швейцарской фуражке потупились, молниеносно пронеслось в мозгу, под швейцарской фуражкой:

– Всего только один саквояж. Но глаза…

Жрец неведомого божества склонился:

– Номер в три комнаты с телефоном и ванной…

– Хорошо.

– Вещи джентльмена?

– Привезут из фирмы «Вайли и сын».

Фуражка с галуном слетела с головы жреца:

– Слушаю, сэр: будет исполнено. Пикколо, комнату джентльмену…

Пикколо-бой, пятнадцатилетний негритенок в пестрой синей с красным ливрее, с лукавой и развращенной мордочкой рано испорченного ребенка, провел джентльмена с саквояжем в номер, предназначенный для него. Неизвестный джентльмен скользнул взглядом по мягкой мебели и произнес негромко:

– Хорошо.

Пикколо-бой задом попятился из комнаты, сообщив мимоходом проходившей по коридору горничной:

– Серьезный джентльмен…

Горничная дала ему пинка, и он сломя голову ринулся по лестнице.

Через пять минут паспорт неизвестного джентльмена послужил предметом пристального рассмотрения администрацией отеля «Риц». Помощник управляющего, старший швейцар и комиссионер прочли паспорт на английском языке с визами:

– Сингапур… Каир… Берлин…

– Из колоний, – коротко сказал старший жрец в швейцарской фуражке.

– Да, – подтвердил помощник управляющего.

– Гардероб заказан у Вайли…

– Да… – подтвердил комиссионер.

– Джентльмен вернулся на родину…

– Да…

– Почтенный джентльмен… Но глаза…

Вторично суждению старшего жреца в швейцарской фуражке о глазах не суждено было появиться на свет: телефон затрезвонил как раз в этот момент, и жрец, взяв трубку, сказал:

– Отель «Риц»… Да, сэр…

Оставшись один в номере, пассажир каюты № 16 запер дверь, внимательно осмотрел гостиную и ванную, затем положил саквояж под кровать в спальной, на мгновение присел в мягкое кресло и закрыл глаза. В следующее мгновение он встал и, как бы поднятый пружиной, зашагал по комнате. Пассажир каюты № 16 шагал по номеру № 178 отеля «Риц», Лондон, Пикадилли до трех часов утра.

Он, очевидно, проделывал трудную умственную работу, потому что его губы были плотно сжаты, а у бровей появилась глубокая морщина. В три часа утра он медленно разделся и лег. Затем неожиданно вскочил и негромко вскрикнул:

– Проклятие! Я забыл про…

Он замолчал, сидя неподвижно на постели. Затем легкая судорога прошла по его лицу. Он откинулся, укрылся одеялом и уснул.

Даже во сне лицо пассажира каюты № 16 сохраняло то же суровое и непреклонное выражение. Внимательно посмотревший на него в это время сказал бы, что это человек огромной, не знающий препятствий воли, устремленной в данное время к одной цели. Изредка по этому суровому бритому лицу пробегали судороги: даже во сне мозг пассажира каюты № 16 был занят сосредоточенной тяжелой работой.

В сумерках, царивших в номере 178 отеля «Риц», это лицо на белой подушке казалось изваянным из мрамора художником, решившим дать в человеческом лице максимальное выражение непреклонной воли.

Почти в то же самое время в разных концах Лондона разные люди по-разному заканчивали свой день.

Известная танцовщица мисс Эллен Старк после ужина в ресторане с импресарио Стрейтон завернулась в мягкий пеньюар из белоснежной ангорской шерсти и сладко уснула, не тревожимая никакими подозрениями и опасениями.

В другом конце Лондона полковник Гресби закончил доклад, который он писал в течение трех часов, потянулся, зевнул и лег спать на жесткой, почти походной постели, на которой спал всю жизнь.

И еще в одном конце Лондона горничная Эстер получала в это время подтверждения самого искреннего внимания и теплоты со стороны металлиста Фреда, широкоплечего молодца с ясными и энергичными голубыми глазами.

Глава XII. Неожиданный гость

Ровно в двенадцать часов дня пассажир каюты № 16 стоял в приемной квартиры мисс Эллен Старк и ровным спокойным голосом сообщил горничной Эстер о своем желании видеть