Банк - Бентли Литтл

– Я?

– Да. Ты.

Кой был в замешательстве.

– Это же вы – управляющий. Разве вы или кто-то из совета директоров не должны…

– Мы не можем так рисковать, – отрывисто сказал Шенли. – Не сейчас, не в такие времена. Мы бы взяли на себя вину за неверные решения; мы бы взяли на себя ответственность. Если что-то пойдет не так, придется кого-то наказать. Нам нужен кто-то, чтобы поддержать нас, показать ситуацию с положительной стороны; кто-то не участвующий в принятии решений, кто-то, кого нельзя обвинить ни в чем, что мы могли бы сделать или не сделать. Посредник. Нам нужен посредник.

– Но… что я могу сказать? Я даже не знаю, с чего начать или…

Управляющий пренебрежительно махнул рукой.

– Я все тебе напишу, что говорить.

Кой напомнил ему о полуночном визите Флорин, о ее заявлении, что «Эвергрин Тайтл» теперь работает исключительно с «Первым Народным Банком».

– Может, и это надо обсудить? – уточнил он.

– Мы готовы обсуждать все вопросы. Мы здесь боремся за выживание. Я доложу наверх, что ты наш парламентер.

Кой не хотел идти. Он вспомнил о своей предыдущей шпионской миссии, где его бесцеремонно изгнали и выбросили на тротуар, но Шенли сказал ему, что встреча уже назначена и состоится в десять утра.

– Так что нам лучше заняться делом. Нужно многое обсудить.

Он прочитал серию электронных писем, которыми обменялось руководство двух банков. Суть переговоров сводилась к тому, что «Монтгомери Комьюнити» готов заключить с «Первым Народным Банком» некое неопределенное «соглашение», хотя означало ли это выделение определенных районов города как неконкурентных, согласие не переманивать друг у друга клиентов или… что-то еще, из писем было неясно, и Шенли сам ничего об этом не знал. Изначально идею некоего «соглашения» предложил Джулиус Пикеринг из «Первого Народного Банка», и задача Коя состояла в том, чтобы выслушать его, выяснить предлагаемые условия и сообщить о них руководителю. Не имея никаких полномочий, он не мог ни согласиться на что-либо, ни заключить сделку, а имел лишь права посланника. Выступая от имени «Монтгомери Комьюнити» и их более крупных партнеров, он должен был представить банк сильным, успешным и великодушным, готовым принять такое предложение, и при этом не обидеть вторую сторону переговоров.

– Я могу это сделать, – пообещал он, и следующие полчаса управляющий давал ему наставления, как себя вести.

Оставив себе десять минут на дорогу через город – вдвое больше, чем требовалось, – Кой выехал на Мейн-стрит и нашел место для парковки напротив нужного здания. С этого ракурса банк выглядел как причудливое финансовое учреждение из кинофильмов, вроде сберегательного банка Бейли. Он казался надежным, заслуживающим доверия, почти домашним.

Но ему не нравился «Первый Народный Банк», и он не мог понять, как им удалось добиться такого успеха при той бизнес-модели, которой они придерживались. После торжественного открытия, когда все выглядело отлично, стало казаться, что банк не очень-то вписывается в местное общество. Ходили слухи, что банк отказал Деннису Уиттакеру в кредите на ремонт дома, хотя тот, будучи директором средней школы на протяжении последних десяти лет, имел стабильный достаточный доход, а этому непутевому Бобу Уайту дали беспроцентную ссуду на строительство хижины на замусоренном клочке земли, который он называл своей собственностью.

Почему же клиенты уходили из «Монтгомери Комьюнити» в этот банк? Загадка! Ему казалось, что он обречен на провал. Возможно, Шенли был прав и они действительно допустили несколько оплошностей, но «Монтгомери Комьюнити» знал этот город. Эти интервенты просто подкупали людей ложными обещаниями.

Как бы он ни верил в достоинства своего работодателя, Кой понимал, что не в его положении вести себя с позиции превосходства. Он был здесь в качестве просителя, и если «Первый Народный Банк» не проявит к ним снисхождения, то вполне может закрыть двери у него перед носом. Как образно, так и вполне реально.

Он пересек улицу и вошел в банк, миновав двух охранников, тех самых, которые вышвырнули его в прошлый раз. Сердцебиение непроизвольно участилось, но он проигнорировал страх и пошел дальше, спросив у громилы за ближайшей к двери стойкой, где можно найти мистера Пикеринга.

Внезапно кто-то возник рядом с Коем, хотя как это произошло и он не заметил, оставалось загадкой.

– Я мистер Пикеринг. А вы, должно быть, мистер Стинсон?

Кой осторожно кивнул. Пикеринг показался ему знакомым, хотя он никогда раньше не встречался с этим человеком. Он был похож на идеальную смесь всех банкиров, которых Кой видел в кино или по телевизору.

Только…

…в его поведении было что-то слегка отталкивающее, что-то неестественное и в корне ненормальное, что Кой почувствовал, но не смог определить.

– Давайте пройдем в мой кабинет!

Кой следовал за ним между столами, пока они не прошли через открытый дверной проем в боковой стене. Помещение, в котором они оказались, было большим, функциональным и в то же время рассчитанным на то, чтобы впечатлять и, возможно, даже пугать посетителей. Как здесь вообще может разместиться такой офис? – недоумевал Кой. По обе стороны от банка располагались магазины, и в здании не было места для других помещений, тем более такого размера.

Тем не менее он был здесь: обшитые деревянными панелями стены, на которых висели в рамах эстампы известных пейзажных картин, книжный шкаф, заставленный томами в кожаных переплетах, массивный дубовый письменный стол. При таком расположении содержимого кабинет казался совершенно обычным. И все же в нем было что-то отвратительное. Как и во внешности его хозяина, ни один элемент не был особенно необычным или неуместным, но общий эффект оставался крайне неприятным. И было что-то странное и страшное в тенях, притаившихся в углах, – тенях, не привязанных ни к какому конкретному предмету, но, казалось, возникающих из ничего.

Пикеринг обошел стол с другой стороны и сел. Кою предложили тоже сесть, и он устроился в удобном эргономичном офисном кресле напротив… управляющего?.. президента банка? Он впервые осознал, что не знает должности Пикеринга. Шенли не сказал ему об этом.

На столе между монитором компьютера и стопкой папок стояла рамка размером восемь на десять, обращенная к Пикерингу, и мужчина повернул ее так, чтобы Кой мог видеть изображение в ней. Это была цветная фотография обнаженной женщины, очень знакомой женщины, и ее широко расставленные ноги демонстрировали полностью выбритые и очень розовые гениталии.

Сердце Коя сжалось. Это же Флорин!

– Это моя жена, – сказал банкир и усмехнулся. – Классная киска, да?

Его жена? Как такое может быть? Кой уставился на знакомые изгибы тела на фотографии, и у него закружилась голова. Неужели Флорин вышла замуж за Пикеринга в