Деньги для киллера - Татьяна Полякова

Вечером мы сидели на веранде и резались в «дурака». Из селабыла доставлена коробка с припасами, которые мы решили экономить. «Мерседес»укрыли в амбаре, чтоб не мозолил глаз. Я даже смогла оповестить родноеначальство, чтобы рано меня на работу не ждали, мудро рассудив, что, ежелиповезет, с больничным что-нибудь придумаю, а не повезет — работа вряд липонадобится. Черные мысли я гнала, твердо решив быть оптимисткой.

— Эй, — заволновалась Сонька, — откуда у тебякороль?

— Из колоды.

— Как же, а то я не помню.

— Отвяжись, — огрызнулась я, потому что терпеть немогу, когда меня ловят на жульничестве, — играть брошу.

— Вот ты всегда так.

Гоша весь вечер сидел мрачнее грозовой тучи и молчал. Сонькапроигрывала, злилась и вредничала, потом вдруг совершенно не к месту сказала:

— Задание я выполнила и хочу знать, какой с него прок?

— Какое задание? — Не поняла я.

— Ну вот, младшие чины стараются, из кожи лезут, аначальству на это наплевать.

— Сейчас стукну, — разозлилась я и замахнулась дляпущей убедительности.

— Ты свои гестаповские замашки брось, без тогонатерпелась, — обиделась Сонька и пояснила:

— Я насчет мента.

— Ну? — понять что-либо я по-прежнемузатруднялась.

— Ты нарочно, что ли? — заныла Сонька.

— А можно сказать по-людски и просто?

— Можно, — сразу же согласилась она. — Я, какты и велела, с ним, в общем, это вроде бы зовется «соблазнила».

Гоша выронил туз, а я все, что в руках держала, ипростонала:

— Когда?

— Как когда? Тогда. Ты домой уехала, а я подумала,может, правда сумку у него забыла, и пошла, а потом подумала: удобный случай и…

— И что?

— Вот я и хочу знать, что?

— Тебе, Сонь, полечиться бы, — затосковалая, — ты то икаешь, то с ментами спишь.

— Вот ведь, фашистское отродье, сама ж велела. Еще идразнится.

— Ладно, — вздохнула я, — рассказывай, какмент?

— В каком смысле?

— В смысле любви можешь не делиться.

— О чем же тогда рассказывать? — удивилась Сонька.

— Какое впечатление произвел?

— Положительное. — Сонька злилась и не желалаэтого скрывать.

— Слышь, Софья Павловна, я малость оплошала, а тысделала большое дело для всего человечества. Честно. И для нас лично.

— Ну уж нет, — Гоша замотал головой на манерлошади.

— Для меня, — пришлось мне поправиться. Сонькапочесала нос, ухмыльнулась и сказала:

— А мент забавный. Стеснительный.

— Ну и что? — Не поняла я.

— Ну и ничего, — опять разозлилась она, —просто смешно. Раздевался в ванной, свет как выключил, так и сидели впотьмах,то есть не сидели, конечно, это я не правильно выразилась. Короче, краснадевица и только.

— А говорили о чем?

— Да все о том же, вопросы задавал.

— А ты?

— А я вроде глухонемой.

— Молодец, — похвалила я. Сонька в похвалеусомнилась:

— Ты мне так и не объяснила, зачем я это сделала?

— Кто ж тебя знает? — видя, что моя подружкасейчас полезет в драку, я торопливо добавила:

— Когда тебе задание давала, что-то имела в виду, асейчас после всех этих допросов начисто забыла.

Сонька опять почесала нос и кивнула.

— Это конечно. У кого хочешь замкнет.

Тут я кое-что вспомнила, бросила карты, схватила карандаш ибумагу и стала торопливо рисовать. Сонька с Гошей лезли под руку и шумносопели. Работала я старательно и собой осталась довольна.

— Похож? — спросила я Соньку.

— Как живой, — ответила она, и мы на Гошууставились.

— И чего? — спросил он.

— Знаешь?

— Нет. Ни на кого из наших не похож. А ктоизображен-то?

— Парень, что здесь вертелся в тот день, когда Максимычутонул. На «восьмерке» цвета «мокрый асфальт». Думаем, он убийца Большакова.

— Нет, не наш.

— Теперь он покойник. И если я чего-нибудь понимаю,убили его в собственной машине.

— «Восьмерка» «мокрый асфальт», — оживилсяГоша. — Только покойников должно быть двое.

— Ну? — Накинулись мы.

— Чего «ну»? Несколько дней назад были два трупа втакой машинке. Мужики рассказывали. Хлопнули хозяина с приятелем в этой самой«восьмерке» прямо возле его собственного дома. Витьки вашего дружок.

Говорили, такой крутой, а пулю в лоб схлопотал какмиленький.

— Точно Витькин?

— Точно.

— Соображаешь, Софья? — спросила я.

— Нет. Я еще на той неделе соображать перестала. Еслипарень Витькин, получается, Большакова он убил?

— Получается. С чего ж ему тогда в могильщикинаниматься?

— А кто ж его самого убил?

— Их, Софья, два могильщика, два трупа в машине. Думаю,Витька и убил. И Браун так думает.

— А зачем Витьке своих убивать? — глаза еемедленно, но настойчиво лезли на лоб.

— Затем, что парни знали, кто Большакова убил.

— Ну?

— А за что убили Большакова? За то, что он знал, кудаисчез Каховский и кто прикарманил денежки.

— А кто?

— Витька.

— Да что б ему сдохнуть! — вдруг выкрикнула она,вскакивая с места.

— Ты чего это? — удивился Гоша, который во времянашего разговора слегка обалдел.

— Витька, мать его! — верещала Сонька. —Витька приехал, в окно посмотрите, идиоты.

И точно, к крыльцу подкатил Рахматулин в сопровождении двухмолодцов. Теперь заверещала я: