Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— Гоша, через двор, в огород и задами в лес. Тебе с нимвстречаться ни к чему.

— А вы? — растерялся Гоша.

— Исчезни, — зашипела я. Гоша припустился сенямиво двор, а мы сели в карты играть. Сонька запела что-то лирическое. Тут ярисунок увидела, схватила и под диван сунула.

— Надо было съесть, — съязвила Сонька.

— Ага, вот и начинай.

Начать не успели, в доме появился Рахматулин, дверьударилась о стену, и он возник на веранде.

— Привет! — равнодушно буркнула Сонька. — Авалетик-то на место положи… Что это у тебя, Витя, такое выражение лица, точноты родную жену с любовником застукал?

— Я посмотрю на твое выражение минут через пять.

— А в чем проблема?

— Почему вы здесь, а не в городе?

— Так ведь опасно там — ловят. Без конца вопросызадают. И все о тебе. А что отве чать — мы не знаем. Боимся, как бы тебе ненавредить. Беда, одним словом. Ужинать будешь? У нас блины, щи из печки.

— Заткнись!

— Зря. На Гретку когда стих находит, готовит — пальчикиоближешь. Немка. Хозяйственная.

Рахматулин обратил гневный взор на меня.

— А вот с тобой разговор особый.

— Почему? — испугалась я. Он сгреб меня за шивороти для начала встряхнул.

— И чего? — спросила Сонька, не слишком, впрочем,переживая.

— Где он, твою мать… Ну?.. — рявкнул Витька. Япоежилась и, выпучив глаза, попросила:

— Нельзя ли конкретней? Кто «он»?

Он влепил мне пощечину с энтузиазмом, заслуживающим лучшегоприменения.

— Бить меня не обязательно, — загнусила я.

— Эй, — влезла Сонька, — ее бить и вправдунельзя, она припадочная.

Витька глянул не по-доброму на бывшую одноклассницу, аСонька схватила чайник.

До настоящей драки так и не дошло, в сенях что-то грохнуло,вроде бы ведро упало, и на веранде появился Глеб.

— А ты откуда взялся? — вытаращила глаза Сонька.

— Вообще-то я беспокоился. Конечно, это мало коговолнует…

Я что-то пискнула, пытаясь вернуть себе облик романтическойгероини, было это непросто, потому что Витька все еще держал меня за шиворот.

— А вот и наш ковбой, — усмехнулся он.

— Тебе ее лучше отпустить, — ласково предложилГлеб. — Мне не нравится, когда к моей женщине пристают придурки вродетебя.

— Грубишь, — усмехнулся Витька.

— Ты в окно посмотри.

Витька посмотрел, и мы любопытство проявили. Зрелище тогозаслуживало. Двое Витькиных молодцов стояли возле машины по разные стороныраспахнутой дверцы.

Рука одного была скована с рукой другого наручниками,просунутыми сквозь приоткрытое окно. Парни выглядели несколько смущенными.

— Вот дерьмо! — бросил Витька.

— Точно, — согласился Глеб, — может, ты ееотпустишь?

— Может, — кивнул Витька и меня отпустил. —Чего тебе надо? — спросил он.

— Только одно: помочь любимой женщине избавиться отнеприятностей.

— Давайте чай пить, — предложила Сонька, —заодно поговорим.

Мы сели за стол, сверля друг друга глазами.

— Зря ты приехал, — сказала я Глебу, — теперьменя мысли всякие одолевают. Вот как, к примеру, ты нас нашел?

— Просто. Сел к нему на «хвост», — кивнул он наВитьку, — Надеясь, что он меня прямехонько к вам приведет. Так и вышло.

Тебе, может, наплевать, а я себе места не находил.

— А нас чуть не убили, — весело похвалиласьСонька, — из рук в руки переходили, как та легендарная крепость, не помнюназвания. Вот, решили уединиться, вкусить то есть прелесть сельской жизни.

— Заткнись! — проворчал Рахматулин.

— Ты что, Витя, грубый такой?

Он отмахнулся, сосредоточив внимание на Глебе.

— Вернемся в город, парень, поговорим.

— Не грози, не страшно.

— Где он? — спросил Витька, обращаясь ко мне,правда, довольно спокойно.

Это меня воодушевило, хотя перспективы не радовали. Витька,конечно, прав: как только мы вернемся в город, ничто не помешает ему с намиразделаться. Может, жить ему самому недолго, но отправить нас впереди себя онуспеет. Надо было шевелить мозгами и что-то срочно придумывать.

Я вздохнула и заунывно начала:

— Ты чего разозлился? Что из города без твоегоразрешения уехали? Так нам, между прочим, здорово досталось. Хватают все, комуне лень, и убить грозятся. А ты обещал помочь, что-то я помощи никакой не вижу,одни неприятности от тебя. Недругов пруд пруди, и все к нам цепляются.

— Ты меня растрогала, уже плачу.

— Мне про наши мытарства рассказывать или не интересно?

— Рассказывай.

Я рассказала, не спеша и подробно. Витька мрачнел и сверлилменя взглядом. А я сделала вывод:

— Полагаю, у тебя крупные неприятности. — Глебвопросительно на меня уставился, чужие неприятности его взволновали. — Ябуду говорить, а ты поправь, если что не так. Какие там у вас дела с этойкомпанией, мне в жизни не понять, но серьезный дядька считает, что ты, Витька,Каховского убил и деньги присвоил.

— Ерунда! — отмахнулся Витька.

— Тебе видней. Оборотень тебя донимает. Полагаю, надопоскорее с ним разобраться, руки развязать то есть, а потом приниматься заостальные дела. Так?

— Ну, так! — усмехнулся Витька.

— Избавь нас от Брауна, черт его знает, на что мы емусдались. А я помогу тебе от Оборотня избавиться.

— Что? — Не понял Витька. Сонька и Глеб ошалелопереглянулись. — Ты знаешь, кто Оборотень? — с издевкой спросилРахматулин.

— А почему бы и нет? Дело нехитрое.

Все задумались, и я тоже. Тишина стояла минут пять, неменьше.

— Ну? — Не выдержал Витька.

— Что «ну»? — передразнила я.

— Кто?