Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— Вы чьи, ребята? — спросила я, не очень надеясьна ответ. И правильно: отвечать они не собирались, были деятельные и вроде какнапуганы. Бог знает, кто их напугал, уж конечно, не мы с Сонькой.

— Вон мент стоит, — с тоской кивнула моя подружкана постового. Мент стоял, но нам толку от него не было. Вот если бы вывалитьсяиз машины… Соньке… Правда, и Соньку жалко.

Тут мы подъехали к зданию, на первом этаже которогонаходился магазин «Элиза».

Машина остановилась, нас извлекли из нее и не очень вежливопотащили к двери. Дверь была внушительная, металлическая, с «глазком». Конвоирпозвонил, дверь открылась, и мы оказались в просторном холле, заставленномкоробками. Прошли по коридору и вступили в чей-то кабинет, обставленныйкое-как. В кабинете, как видно, шло совещание: сидели четверо мужчин, молодых,суровых, из тех, кого опасно встретить на большой дороге.

— Вот, — Незатейливо сообщил конвоир, показав нанас. Мужчина в центре стола хмуро кивнул, что, видимо, означало «подожди». Насиз комнаты вывели и приткнули в коридоре. Парни закурили, и один другому задалвопрос, видимо, риторический:

— Чего Браун сердитый?

Ответом было пожатие плеч, а я усмехнулась почти весело: неиначе как наша встреча была предопределена свыше. С него начали, боюсь, им икончим. Сонька приподняла брови, видимо, желая сказать: «Вот куда нас чертпринес», а я кивнула: мол, в самом деле, черт. Ждать пришлось долго. Хотелосьпить, еще больше хотелось в туалет, а еще больше — уснуть и проснуться 28апреля и не отвечать на Сонькин звонок.

Наконец нам велели зайти в комнату. Теперь здесь находилсятолько Браун. Видимо, где-то имелась еще одна дверь, так как я не заметила,чтобы кто-нибудь выходил отсюда. Браун взглянул на нас исподлобья, а я слюбопытством уставилась на него. Роста он был, судя по всему, среднего исредней комплекции, лицо приятным не назовешь, но и до уродливого далековато, одетв джинсы и рубашку с барахолки. Раствориться во всеобщей усредненности ему недавал взгляд: твердый, настойчивый и чрезвычайно неприятный, он рождал в моейдуше огромное количество отрицательных эмоций и убежденность, что лишь конченыйдурак выберет Брауна в свои враги. Он разглядывал нас уже довольно долго.Сонька под его взглядом стала заваливаться вправо, мне пришлось ее поддержать.

— Садитесь, — кивнул Браун, — в ногах правдынет. — Мы охотно сели. Длинный парень, что за вами ездил, жив?

— Был жив, когда мы его в последний раз видели, —ответила я, — Нас куда-то везли, но машину остановили и нас повезли всовершенно другое место, а его, наверное, в прежнее, то есть куда и наспривезти хотели.

А может, и нет.

— И что я должен понять из этого? — усмехнулсяБраун. Усмешка была еще та. Я слегка подпрыгнула и попросила жалобно:

— Вы не сердитесь, пожалуйста, это сегодня в четвертыйраз, и я туго соображаю.

— Заметно. А что в четвертый?

— Как что? Вопросы задают.

— Ясно. Может, тебе чем помочь?

— Не надо. Я все охотно расскажу. Хоть и в четвертыйраз. Вы только подскажите, что вас интересует?

— А что это с твоей подругой? — спросил он.

— У нее здоровье слабое. Бить ее никак нельзя, а одинпсих ей по голове стукнул, и вот… — я вздохнула, а Сонька приоткрыла рот,демонстрируя кончик ярко-красного языка. Сходство с идиоткой было полным.

— Да, не стоило се по голове, — согласилсяБраун. — Ладно, расскажи-ка мне что-нибудь интересное.

Это было хуже всего: мне требовалось как минимум пятьнаводящих вопросов, только Брауну до этого дела не было. Я вздохнула испросила:

— Про Витьку?

— Про Витьку? — усмехнулся Браун.

— Про него все спрашивают.

— Кто все?

— Так ведь никто не представляется.

Спроси, с кем я сейчас говорю, разве ж отвечу?

— Ага, — кивнул он, — Но кое-что всегда можнорассказать, если постараться, так?

— Так, — согласилась я, — машина, по-моему,«СААБ», яркий спортивный костюм, задумчивый очень…

— Удав, — сказал Браун.

— Что? — Не поняла я и только после этогосообразила, что это, видимо, кличка задумчивого типа. А ведь и правда, Удав,точнее не скажешь. Чему-то порадовавшись, я продолжила:

— То ли банк, то ли контора на Нижнем спуске, мужчиналет сорока, с бородой и усами, очки в золотой оправе.

Браун неожиданно засмеялся, очень весело, точно я сказалачто-то чрезвычайно забавное.

— Так, говоришь, о Витьке спрашивали?

— Да.

— И что спрашивали?

Я пересказала с максимальной точностью. Браун осталсядоволен.

— Каюк Витьке, — развеселился он, —доигрался, умник. Свои же и шлепнут.

И правильно сделают: за деньги, что он у них из-под носаувел, одной смерти мало.

То ли он всегда такой словоохотливый, то ли жить намосталось всего ничего. Я посмотрела на Соньку. Она сидела, мерцая глазами, нобольше походила на чучело совы, чем на живого человека. Странно, какой на неестолбняк напал. Ей хорошо, сиди, таращи глаза и слюну пускай, а мне на вопросыотвечай да еще отгадать попробуй, как ответить правильно. Слово «деньги»произвело на меня впечатление, и я доверчиво сообщила:

— Деньги ищет тип по кличке Оборотень. Витька емудолжен. Сама слышала, как они по телефону разговаривали.

— Оборотень? — Браун, казалось, удивился.Задумался, лоб прорезала морщина, он сурово на меня покосился и опять повторил:

— Оборотень?

И мы стали говорить об Оборотне. Тут я многим поделиться немогла, знала мало, а догадки держала при себе. Мы говорили уже минут сорок,когда в комнату вошел мужчина, довольно пожилой, впрочем, может, так казалосьиз-за крайней тучности, и сказал:

— Все собрались.

Браун кивнул, пожевал губами и приказал, косясь на нас:

— Девок запри где-нибудь. Может, еще пригодятся.

— Пошли, — сказал толстяк, мы поднялись и вместе сним вышли в коридор.

— Эй, Леха! — крикнул толстый. Из соседней комнатыпоявился один из наших недавних конвоиров. — Отведи их в подвал.