Умереть, чтобы жить - Марина Крамер

— Идите! Но предупреждаю — если кто-то осмелится выложить запись нашей беседы в Сеть, у нас найдутся методы, чтобы разобраться лично с каждым.

— Что — и девушкам морду будете бить? — поинтересовалась бойкая обозревательница Маша.

— И на девушек найдем управу, не беспокойтесь! — грозно пообещал главный редактор.

Журналисты загалдели еще сильнее, и Ника поняла, что через три минуты все, что было тут сказано, разумеется, расползется по аккаунтам бывших сотрудников «Русской Галактики» во всех соцсетях.

Она тоже поднялась и вышла вместе со всеми, махнула Вадиму, чтобы присоединялся. В общей толпе вышли из редакции, остановились во дворе и закурили.

— Ну, что — всем спасибо, все свободны? — проговорил Тряпичников.

— Такое издание завалили, — махнув рукой, Тихонов длинно выругался. — Что делать-то будем?

— С такой бригадой — найдем нового инвестора и создадим совершенно другое издание, — все обернулись на звук голоса — это к курившей толпе подошел Филонов, сидевший до этого на лавке.

— Федя… Ты как? Почему? Что произошло? — раздавалось со всех сторон.

Журналисты обступили бывшего главреда и ждали ответов. Филонов докурил, бросил окурок и сказал:

— А какой смысл говорить с людьми, которые ничего не понимают? Я пытался объяснить, что в некоторые сферы инвестор лезть не должен, потому что мы на них денег не просим, а сами уже в состоянии, но нет — они глухи и слепы, им, оказывается, другое нужно.

— Ну, вот теперь про марсианские войска пусть и пишут, — пошутил Тихонов, обнимая Филонова за плечи. — Ты нового-то главреда видел?

— Видел. Меня и вызывали, чтобы с ним познакомить. Ладно, ребята, давайте расходиться пока. Выходное пособие всем заплатят, мне это гарантировали. Так что — ищите новые места.

— А как же… мы же хотели… нет, давайте уж вместе…

— Если удастся найти инвестора, я, конечно, буду рад видеть всех у себя, но пока не могу взять на себя ответственность и пообещать что-то, — виновато сказал Филонов. — Поэтому если найдете что-то, то хватайтесь — журналистов сейчас много, безработица большая. Все, мне пора. Удачи вам. Ника, ты домой? — заметил он маячившую в толпе Стахову. — Вместе поедем?

— До метро вместе пойдем, а там видно будет.

Они отделились от всех и втроем пошли в сторону метро. Ника, спохватившись, представила Вадима:

— Ну, вот и наш несостоявшийся стажер.

— Очень жаль, что все так неудачно совпало сегодня, — сказал Федор, — я с утра еще не мог представить, что к обеду стану безработным.

— Но тебя же не могут уволить просто так.

— Я написал по собственному. Понимаешь, бывают ситуации, в которых правильнее уйти. Чтобы как минимум сохранить лицо.

Ника посмотрела на Филонова с уважением. В современной журналистике осталось довольно мало людей, готовых ради принципа оставить финансово удобное место и уйти в никуда.

— Федь, я посоветоваться хотела, — покосившись на чуть отставшего Вадима, сказала Ника, — мне-то что теперь делать? Ты же понимаешь, что уже сегодня вечером никакого Вадима рядом со мной может не быть. А утром у нас во дворе убили детектива, с которым меня Бальзанов свел.

— Ужас какой, — поежился Филонов, — ты-то как? В порядке?

— Федя, вокруг меня столько раз все горело, взрывалось и умирало, что я иммунитет выработала, — невесело пошутила Ника. — Ты представь только — я однажды оказалась на пятом этаже строящегося здания в компании разлагающегося трупа какого-то бомжа. И стояла на карнизе этого самого пятого этажа, рискуя каждую секунду сорваться вниз и разбиться. А меня искали — и если бы нашли, то сейчас мы бы с тобой к метро не шлепали по теплой погодке. Так что труп во дворе меня совсем уже не взволновал. Наверное, это плохо.

Федор на секунду зажмурился и помотал головой:

— Нет, я такое слышать не могу, ужас какой-то.

— Да ладно, сейчас-то уже что… Ты посоветуй мне, как быть. Я уверена, что Луцкий еще в России и ему очень невыгодно, чтобы вышла моя статья — потому что он уверен, что она выйдет.

— Теперь это так же нереально, как победить марсианские войска, — улыбнулся Филонов, — сайта больше нет.

— Его нет в том виде, в котором мы его делали, а Луцкий вообще об этом ничего не знает, — возразила Ника, — и он будет на меня охотиться, пока не уберет. Может, отдать все Бальзанову — и дело с концом?

— Отдай. Но пойми простую вещь — до Луцкого не дойдет эта информация, он видит виновницей того, что его план раскрыт, именно тебя. Хочешь, я сам с Бальзановым переговорю и попрошу не отзывать охранника?

— Спасибо. Но как узнать, насколько долго это продлится?

— Так уезжай. Тебе ведь есть куда уехать и есть на что жить, — предложил Филонов. — А я, когда новый проект начну, буду иметь тебя в виду и сразу корпункт откроем.

Ника, которой эта мысль тоже пришла было в голову, только вздохнула:

— Пока не могу. У меня любимый человек в больнице, я же не могу его бросить. Я должна дождаться, пока он поправится.

— Тогда у нас нет выхода — позвоню Бальзанову. А еще лучше — позвони сама и расскажи все. Хотя… — он остановился, подумал пару минут и, решительно взяв Нику за руку, повернул обратно к зданию редакции.

— Куда мы? — едва поспевая за ним, спросила Ника.

— К Бальзанову. Ты ему все расскажешь, сбросишь все материалы из планшета и удалишь их — у него на глазах. И все. А я попрошу пока оставить рядом Вадима — до тех пор, пока не выпишут твоего друга.