Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— Надо все обдумать сначала, — сказала я. —Может, есть смысл Витьку предупредить?

— С какой такой радости?

— Что, если Браун Витьку сегодня убьет?

— Слезы ты у меня не выжмешь.

— Больно надо. Только если Браун его сегодня убьет, ктож Оборотня поймает?

— А зачем его ловить?

— А затем, что он тебя, дуру, убить хотел.

— Далась я ему, ей-Богу, — запечалиласьСонька. — Так ведь если Витька всех перемочит, мы тоже не жильцы. Шлепнет,даром что одноклассник.

— Давайте мотать отсюда, — Не выдержалГоша. — Сегодня им не до нас, поедем к Соньке на дачу, здесь всего-то пятькилометров.

— Как так? — удивилась я.

— Да так. Огни видишь? Это Осипово, село, куда вмагазин ездили. Дорога через лес песчаная, десять минут — и дома.

— О, Господи, — простонала я, — постой, ведьСонькина деревня в другом районе.

— Соседствуют районы, а дорога напрямую. Неужелинепонятно?

— Подожди, подожди, — силясь собраться с мыслями,попросила я. — Дай сообразить.

— Чего соображать? Я эту дорогу знаю лет с десяти,когда отец шофером работал, щебенку возил, километра два отсюда — карьер, таквот: им в путевках рисовали тридцать километров, то есть отсюда через город и вПотайск, а они напрямую, вот по этой дороге. Теперь соображаешь?

— Я — Нет, — сказала Сонька, — Но то, чточерез десять минут на даче будем, мне нравится. Хочется, знаете ли, под кров.

— Я дура, — пришлось сознаться мне, — столькопрожить на свете и не знать географию родной области.

— А чего так много разговоров? — разозлиласьСонька. — Далась тебе эта дорога?

— Софья Павловна, отсюда до куделинского кладбищачетыре километра. На своей даче прятать труп только идиот будет, а вокругстроительство, землю роют, вполне могут и откопать кое-что. А вот на кладбищена человеческие кости натолкнутся — дело вполне понятное.

— Выходит, — Начал Гоша, но Сонька его перебила:

— Большакова допрашивали на этой самой дачке? Наш другВитенька? Вот дерьмо!

— Идем к машине, — сказала я.

Стараясь производить как можно меньше шума, мы пошли кустамивдоль дороги.

Гоша так спрятал машину, что сам с трудом ее отыскал, заторадости его не было границ.

— Поехали, — сказал он, устраиваясь за рулем.

— Придется подождать, — сообщила я.

— Что? — рявкнули они в две глотки.

— А чего орем? Вы сидите здесь и наблюдаете за дорогой.И меня ждете. Только и всего.

— Что значит «ждем»? А ты куда?

— У меня важное дело, которое я не могу бросить наполдороге.

— Ты не Отто Скорцени, — зашипела Сонька. —Он тебе даже не родственник. Сматываемся… — Но я уже юркнула в кусты, и Сонькепришлось заткнуться.

Пробираться в темноте по лесу то еще занятие. Особенно когдав любой момент может возникнуть паренек с автоматом.

Я вспомнила все ругательства, сначала русские, а потом инемецкие. С немецкими выходило хуже: в языке предков я была несильна.Увлеченная вытряхиванием из памяти слов и выражений, я сбилась с пути.

И заметалась в трех соснах, совершенно не соображая, куда идти.Справа был забор, и я на четвереньках пробиралась вдоль него.

Впереди неясно вырисовывалось строение, но в какой сторонеВитькина дача, оставалось загадкой. Я вертела головой, надеясь увидеть огни, новидела лишь силуэты деревьев да звездное небо. Теперь и к машине я уже не моглавернуться, просто не знала, где она. Впору подняться и громко крикнуть: ау!

Чертыхнувшись, я отлепилась от забора и пошла вправо. Ногимокли в траве, она становилась все выше и гуще. Между кустами что-то блеснуло,я решила, что это дорога, и бросилась бегом; под ногами вдруг зачавкало, яоказалась возле пруда. На открытом месте, под луной… и где-то здесь должнанаходиться машина Брауна. Я мгновенно встала на четвереньки и заползла в кусты.Однако в кустах много не насидишь, через несколько часов начнет светать. Ничегохорошего мне это не сулило. Надо куда-то двигаться.

И я задвигалась. Стала пробираться кустами, стараясь нешуметь, шума от моего старания меньше не стало. В разгар самобичевания я вдругнатолкнулась на что-то мягкое и замерла. Пощупала рукой, чувствуя, как начинаютрястись от пяток до ушей, и, наплевав на все последствия, совсем было решилазаорать, потому что натолкнулась я на труп. Еще теплый. Орать я все-таки нестала, но попыталась отползли в сторону и сразу же пожалела об этом, потому чтоздесь меня поджидал еще один труп. Говорят, человек ко всему привыкает, недумаю, что смогла бы привыкнуть к трупам, и все-таки, натолкнувшись на второй,я повела себя гораздо спокойнее. Осторожно, без суеты стала огибать его, по-прежнемуна четвереньках, от души надеясь, что он последний, встреченный мною, хотя бы вэту ночь.

Как бы не так.

Из кустов я выбралась и увидела совсем рядом, метрах вдесяти, машину. Если я что-нибудь понимала, это была машина Брауна.

Огни не горели, кабина не просматривалась, но самоенеприятное: передняя дверь слегка приоткрыта. А в кустах два трупа.

Я поднялась и нахально шагнула к машине.

Если я все-таки ошиблась, задам банальный о вопрос: вы нескажете, как пройти в библиотеку? Вопросы я могла задавать сколько угодно,только отвечать на них было некому. Браун сидел, запрокинув голову, и мертвымиглазами видел то, что я увидеть не спешила.

— Вот черт! — прошептала я, пытаясь сообразить,кто убил Брауна и его охрану. Мне нестерпимо захотелось оказаться рядом сГошей, вдали от загадок и трупов. Жаль, определить, где они с Сонькой, япо-прежнему не могла.

Прикрыв дверь, я огляделась и решила идти по пути,проложенному машиной Брауна.

Вскоре справа сквозь деревья увидела огни.

Значит, дача там. Я ускорила шаг и через пару минут уперласьв забор, присела и попыталась решить, в какую сторону теперь двигаться.Пожалуй, вправо. И я пошла вправо.