Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— Молчу. Представь, что меня и нет вовсе… А в какуюкомнату сунул, гад!

— Если нас убьют, так только из-за твоей болтливости.

— Считай, я глухонемая.

Я прошлась по комнате, насвистывая.

Соньку это раздражало, она хмурилась, но терпела. А яразмышляла, то есть пыталась размышлять. Мысли скакали, точно блохи, а взглядблуждал по предметам, силясь за что-то зацепиться, чтобы получить благотворныйтолчок для гениальной идеи. Сегодня с идеями было туго. Не очень удачный взглядостановился на моей сумке, она лежала на диване, а я смотрела на нее иудивлялась своей способности всюду таскать ее с собой, никогда и нигде незабывая. Помнится, одного человека это позабавило. Я взяла сумку, вытряхнулавсе содержимое на диван и принялась тщательно ее осматривать.

Сонька вытянула шею, озадачилась и ко мне полезла.

— Что ищем?

— Откуда мне знать?

— Вот так всегда. Нет бы довериться подруге… аподкладку не так давно подшивали. Ты?

— Нет.

— Значит, что-то там есть?

Я вырвала подкладку, и мы с Сонькой уставились друг надруга.

— Ну, — зловещим шепотом проронила она, —опять бабахнет?

— Не думаю, — ответила я, почесав за ухом.

— А что ты вообще думаешь?

Я пожала плечами — логично допустить, что это такая штука,которая указывает местонахождение человека.

— И кто ее сюда засунул?

— А ты посмотри внимательно, может, на ней написано.

Сонька посмотрела и только после этого обозвала меня свиньейи опять полезла с вопросами:

— Выходит, кто-то знает, где мы?

— Выходит.

— А это хорошо или плохо?

— Поди разберись.

— Дела… Глеба мы потеряли. С ним было спокойнее. А немог эту штуку он засунуть?

— Хороший вопрос, — кивнула я.

— Вот что я тебе скажу, тошнит меня от последнихдостижений цивилизации. Университетов мы не кончали и, может, извилин у менявсего ничего, но до сих пор жива и здорова. Кажется. И ты меня всякими такимиштуками не волнуй, от этого только голова болит и в крови волнение. И вообще,давай спать. Много чести для этой бесхвостой собаки, чтоб я всю ночь в потолокглаза пялила.

Мы легли, правда, не раздеваясь. Много чести или мало, ноСонька не спала, хоть и старалась изо всех сил.

— Завтра он придет, — зашипела она мне вухо, — обещал завтра, вот и придет. Он мужик обязательный. А сегодняничего не случится.

— Завтра наступит через час, — заметила я.

Тут в окно что-то стукнуло, точно камешком бросили. Сонькаподпрыгнула и собралась орать. Я зажала ей рот рукой и прошипела:

— Тихо ты.

— Слышала?

— Слышала. Сейчас посмотрю.

— Греточка, неужто ты к окну подойдешь?

Я подошла и выглянула в окно. Кроме небольшого слабоосвещенного участка двора, я ничего не увидела. Зато услышала: кто-то оченьтихо звал меня по имени. Я осторожно, стараясь не шуметь, потянула на себя рамуи опять выглянула во двор. В узком пространстве между домом и забором прошелсяохранник. Не мог он меня звать.

Или мог?

— Грет, — досадливо позвали совсем рядом. Яподняла глаза и увидела Гошу. Гоша, молодой человек внушительной комплекции,распластался на суку дерева, росшего за забором, но простирающего свои ветви кВитькиному дому. При этом он здорово смахивал на огромного кота.

— Ой! — проронила я от неожиданности.

— Ой, ой! — передразнил Гоша, который заметнотрясся, потому что с детства боялся высоты, он даже на своем балконе стоять нелюбил, а тут… Я прониклась к нему сочувствием и решила подбодрить:

— Игоречек, ты молодец.

— Вылазьте, — сурово проронил он, — тут такоенамечается, мотать надо. Слава Богу, добрался до вас..

Я прикинула расстояние и поежилась.

— Может, — Начала плаксиво, но Гоша меня перебил:

— Я сейчас встану, одной рукой буду за сук держаться, адругую вам подам. Только не визжите.

Мы замолчали, потому что из-за угла появился охранник.Посмотрев по сторонам, отошел к забору и справил малую нужду, потом, заметноповеселев, пошел дальше.

Сонька, вцепилась в мой локоть и, сопя, как паровоз, сказалаотчетливо:

— Я не полезу…

— Как же… — усмехнулась я и зарычала:

— Давай первая!

— А почему… — загнусила она, но, получив подзатыльник,замолчала. Гоша занял позицию, Сонька, точно в трансе, поднялась и шагнула кнему. Просеменила по ветке и исчезла в темноте.

— Подожди, — сказал Гоша. Я села на подоконник.Свет в комнате не горел, и охранник меня вряд ли увидит. Лишь только он исчезза углом, я торопливо поднялась и сделала шаг. Гоша подхватил меня железнойдланью и не дал свалиться мешком с высоты второго этажа. Через пару секунд я снежностью обнимала шершавый ствол.

— Давай вниз, — скомандовал Гоша. Мы.

Пропустили его вперед, он быстро спустился и помог нам.Оказавшись в кромешной темноте, Гоша взял нас за руки, бросился вправо, и мыпобежали по траве, согнувшись в три погибели. Длилось это недолго, он затолкалнас в кусты и сообщил:

— Здесь Браун. Я его случайно засек.

— Браун? — удивилась я. — Один?

— Ты что? С какой стати Брауну ехать одному? Человеквосемь, на двух тачках.

Может, и больше. Браун и еще двое в машине возле пруда вкустах прячутся. Думаю, дело будет. Вот и решил вас из дома вытащить, с минутына минуту начнется.

— Ты на колесах? — спросила Сонька, с головой унее от перенесенных страданий опять стало неладно.

— Пешком пришел, — огрызнулся Гоша, — я свами столько натерпелся. Машину угнал, чуть не умер.

— От страха? — посочувствовала Сонька.

— От угрызений совести, — пояснила я. — Гдемашина?

— Недалеко, спрятал в кустах у дороги.

Смотри, какие дела, не нарваться бы ненароком.

— Пойдемте быстрее, — перепуталась Сонька.