Вы считаете это игрой? - Борис Бабкин

— А кто ему звонил?

— Какая-то баба. Странный какой-то звонок. Мне, говорит, нужен Валерьян Игоревич Пустовин. Я спросил, кто она такая. Баба и говорит: передайте ему, что Дорофеев вот-вот умрет. И все. Я номер посмотрел, не знаю такого.

— Хрен с ней! Надо думать, кому мог Валерьянка звонить и добазариваться насчет объединения. Короче, посылай в Сестрорецк парней, пусть землю роют, но найдут эту стерву. Я сам попробую выйти на этого Костю. Ты его видел?

— Нет, но его знает один мой знакомый.

— Погоди, — недовольно фыркнул Корнеев. — Получается, что Ворона подарил тачку Альберту и Нинке по доброте душевной, а они попали под «КамАЗ»? В первое не верю, а в то, что Альберт попал под «КамАЗ», — да. Альберт водил тачку, как камикадзе, правил вообще не соблюдал. И понесло же его из города!.. Хотя не верю я в доброту Вороны. Надо будет ментам подсказать, чтобы проверили…

— Сейчас позвоню Валенову и узнаю, что там почем. — Леван вытащил сотовый.

— Понятно, — кивнул Муса. — Спасибо, уважаемый. В долгу не останемся. Гора, бери своих парней, — отключив телефон, проговорил он, — работа есть.

«Конечно, это шанс, — думал сидящий перед телевизором Опарин. — Но с другой стороны, когда все будет сделано, меня могут убрать. Воронин никогда не считал меня человеком. И что-то в последнее время он вообще нервничает. Осокина и Нинку убрал. Хотя за что? Чтобы они не поняли, что нас интересует Женька? А хочется пацаненка увидеть… Интересно, какой он? Впервые мне вдруг захотелось увидеть сына. Сын, — вздохнул он. — Мой сын. Хотя он не мой, я же отказался от него. Хотел хорошей жизни за счет Лизки, которая даже своего имени стесняется и ревнива до ужаса. Она легко согласилась на то, что я женюсь на Женьке. Если это состоится, то по крайней мере они меня не сразу уберут. Сначала придется хлопнуть Женьку, а до того хотя бы месяца три мне с ней надо прожить. За это время я что-нибудь придумаю. И если с Женькой все будет ништяк, то на кой хрен мне нужны Воронины? В общем, посмотрим».

— Нашел? — улыбнулся Воронин. — Где?

— Да не без помощи сына своего заклятого врага, — фыркнул абонент. — Был у нас клевый участковый, он никому ничего противозаконного на своем участке не позволял. В общем, его сын сейчас тоже участковый, вот он и нашел Дорофееву. Знаешь, не все так просто, как кажется. В общем, приезжай и все поймешь. Она с сыном и бабушкой. Точнее, со вдовой какого-то военного. Старушка помогает им. А Дорофеева, оказывается, владелица квартиры в Сестрорецке, и дом у нее есть. Сейчас она там живет. И вот тут что-то непонятное начинается… В общем, приезжай и все сам узнаешь. Когда тебя ждать?

— Выезжаем, — улыбнулся Воронин — Ты видел Опарина? Пацаненок хоть немного похож на него? Если ДНК не…

— Да это Опарина сын, Женька не из тех, кто ложится под каждого. Она здесь, оказывается, почти пять лет, а хахаля у нее нет, хотя хороша собой.

— А ты разобрался, кто там пару завалил, потом соседку и мента?

— Ни одной зацепки ни по одному из этих дел. Ведут их разные следователи, но работают параллельно, потому что есть и рабочая версия — всех завалили по одной причине. Хорошо еще, не упоминается Дорофеева. Тут подбросили связь с наркоманами, соседка, кстати, проходила по делу цыганского барона свидетелем.

— Выезжаю. — Воронин отключил телефон. — Муса! Собирайтесь, едем в Сестрорецк. И Опарина предупреди. У него сегодня счастливый день, отец увидит свое чадо, — усмехнулся он.

— Парней сколько брать? — спросил Муса.

— Как всегда, но группа поддержки должна быть в Сестрорецке. Потому что кто-то там прикрывает Дорофееву.

— Они согласны, — сказала в сотовый Ирина. — И сегодня в Сестрорецк выезжают Кэт и Странник.

— Мне, конечно, не очень нравится, — сказал Морпех, — то, что баба мать-одиночка, да еще старуха есть.

— Я бы не стал записывать бабушку в старухи, — усмехнулся Рудик. — Вот, — он положил перед Морпехом две фотографии, — ей пятьдесят два, но выглядит неплохо.

— Знаешь, — Морпех вздохнул, — мне кажется это не наш случай. Конечно, ништяк, что нам потом по пять кусков отвалят, но где эта молодуха и бабка возьмут десять тысяч евро? Они не похожи на тех, кто имеет лишние деньги, а тем более…

— Странник всегда назначает разумную цену, — напомнил Шумахер.

— Евгения Эдуардовна Дорофеева, — смотрел на фотографию Георгий. — Двадцать шесть лет. Не замужем, прописка московская. Сын Денис Евгеньевич. Шесть лет от роду. И Павловская Валентина Анатольевна. Они не родственники. Похоже, наша игра качественно меняется — теперь мы не игроки, а игрушки. Интересно, кто игрок? Отказаться — значит, попасть в розыск. Можно узнать у Ирки, кто ее дядя. Но времени мало. А если дяди вообще нет? Ирка всегда меня поддерживала. Вопросов, как обычно в таких случаях, больше, чем ответов. Очевидно только одно — мы игрушки в чьих-то руках. И выбора нет, придется сыграть в эту игру. А потом видно будет. С Иркой сейчас говорить не стоит. Потом пойму, на чьей она стороне. Она кое-чего не знает. Я и воевать умею. — Он подошел к двери и закрыл ее на замок. — Уходить нет смысла, в розыск меня не объявят, но будут искать люди загадочного дяди. Ладно, сыграем по чужим правилам. Хотя правила мои, но в первый раз надо мной кто-то стоит. Ладно! — Он достал из сумки «ТТ» и две обоймы. Защелкнув одну, передернул затвор. Вытащил из кармашка сумки один патрон и добавил к остальным семи. Придерживая большим пальцем курок, мягко нажал на спуск. Опустил ударный. — Это будет неожиданностью для всех.

— Жорка! — раздался за дверью голос Морпеха. — Ты чего как монах в келье?

— Нечаянно замок защелкнулся. — Сунув пистолет за пояс джинсов под незаправленную майку, он открыл дверь.

— Что думаешь? — Войдя, Дмитрий прикрыл дверь.

— А ты?

— Ничего понять не могу. Хренотень какая-то. Остальные даже довольны. Рудик так и говорит: наконец-то за нормальные бабки работать будем.

— Но ведь что-то ты думаешь? — Помолчав, Георгий посмотрел Морпеху в глаза.

— Можно просто отвалить. Но тогда этот хренов дядя завалит остальных, и нас будут искать. В ментовку он не пойдет, а вот…

— Почему тебя волнуют остальные?

— Да я люблю Ирку и хотел завязать со всем этим и жениться. Говорил с ней, она вроде и согласна, но не сейчас. К Ирке приезжал какой-то мужик. На хахаля не похож. Она его звала дядей, правда, без имени. Я еще подумал, может, кличка такая — Дядя. В общем, не знаю я, что делать. И бабу эту жаль, но бабки хорошие. С нее сколько ты думаешь просить?

— Пока ничего не думаю. Для раздумий нет информации. Я не знаю, кто она, где работает, сколько получает и есть ли у нее деньги. И ничего не знаю о так называемой бабушке — Павловской. Понятно одно: они не родственники. Можно предположить, что Павловская — мать отца ребенка, но это не так.