Тема с вариациями - Самуил Иосифович Алёшин

М а к с и м о в (после долгого молчания). Превосходно.

Мэйсон захлопывает блокнот. О’Крэди откидывается на спинку стула, Мэйсон хочет встретиться с О’Крэди взглядом, но тот не спускает с Максимова глаз. Он явно хочет понять, что же скрывается за этой долгой паузой.

М а к с и м о в. Остается только один вопрос.

О’К р э д и. Да?

М а к с и м о в (как бы в пространство). А что же будет с русскими военнопленными у ваших союзников? Во Франции, Италии, Бельгии?

Карандаш Боба падает на пол. Боб торопливо его поднимает. Но О’Крэди не торопится с ответом. Он встает, подходит к Мэйсону и рассматривает в его блокноте нарисованные цветочки. Серьезно, как бы получив важную информацию, садится на свое место и встречает терпеливый взгляд Максимова.

О’К р э д и. Ну, это вам надо выяснить у них непосредственно.

М а к с и м о в. К сожалению, у нас нет с ними ни малейших контактов. Я уже не говорю о Германии, которая не была вашим союзником. Впрочем, большое количество русских военнопленных бежало из Германии в Данию — не менее десяти тысяч.

О’К р э д и. Возможно. Нам это неизвестно.

М а к с и м о в. Вы, вероятно, могли бы это выяснить?

О’К р э д и. Допустим. Но это уже другой вопрос. Не будем расширять тему переговоров. Кончим сначала с одним делом.

М а к с и м о в (почти застенчиво). Вопросы связаны.

Лицо О’Крэди выражает недоумение. Он смотрит на Мэйсона. Тот тоже недоумевает. Максимов терпеливо ждет, когда они оба переведут глаза на него, и мягко, но отчетливо повторяет:

— Вопросы связаны. Если речь идет об обмене всех на всех.

О’К р э д и. Не хотите ли вы сказать, что имеете в виду обмен всех русских пленных во всех странах на тридцать пять англичан?

М а к с и м о в. Именно.

Молчание. О’Крэди рассматривает Максимова с возросшим удивлением. Мэйсон вне себя. Он уже готов даже что-то сказать, но О’Крэди останавливает его жестом. Подчеркнуто холодно О’Крэди обращается к Максимову.

О’К р э д и. Должен ли я понять вас так, мистер Максимов, что по ходу переговоров вы изменили свою точку зрения?

М а к с и м о в. Ни в коем случае, мистер О’Крэди. Я все время повторял одну и ту же формулу: всех на всех.

Он поворачивается к Вере. На одно мгновение в ее глазах промелькнуло что-то вроде удовольствия.

М а к с и м о в. Как у вас записано, Вера?

В е р а. Именно так.

О’К р э д и. Боб, как вы зафиксировали предложение мистера Максимова в прошлый раз?

Боб листает, находит и отчеканивает.

Б о б. Всех на всех, сэр.

О’К р э д и. А кто же тогда муссировал вопрос о всех русских только в английском плену?

Б о б. Это был именно вопрос мистера Мэйсона.

В е р а. Так записано и у меня.

М э й с о н. Я… Но… Мне и в голову не могло прийти…

М а к с и м о в (почти с лаской). Я тут ни при чем, мистер Мэйсон.

О’К р э д и (стараясь говорить спокойно). Как вы понимаете, на таких условиях я, конечно, не имею полномочий вести переговоры.

М а к с и м о в (сочувственно). Тогда, может быть, придется эти полномочия запросить?

О’Крэди смотрит на Мэйсона. Тот молчит. О’Крэди встает, и Мэйсон тоже почти подскакивает. Максимов сидя наблюдает эту сцену, как бы не понимая, что она может означать. Но О’Крэди, очевидно, меняет решение и жестом усаживает Мэйсона обратно. Затем, широко улыбнувшись, принимает самый доброжелательный вид.

О’К р э д и. Ну хорошо. Поговорим менее официально. (Стоит, переминается с каблука на носок.) Вы не возражаете, дорогой Максимов, если я задам вам несколько простецких вопросов? Вы не будете сетовать на форму?

М а к с и м о в. Ни в малейшей степени, дорогой О’Крэди. Рубите сплеча.

Теперь они стоят друг против друга.

О’К р э д и. Вот объясните мне: почему вы считаете возможным требовать с меня людей, которые находятся не у меня, а черт знает где? (В сторону Веры.) Простите, мисс.

М а к с и м о в (простодушно). А потому, что у меня нет черт знает с кем никаких отношений. А у вас есть. (Вере.) Простите, Вера.

Вера и Боб уже несколько секунд, не скрывая своего удовольствия, следят за разыгравшейся сценой. Мэйсон в своем окаменении похож на статую и лишь изредка моргает.

О’К р э д и. Но это — суверенные державы. Я не могу приказать им установить с вами дипломатические отношения.

М а к с и м о в. И не нужно. Ведь говорим же мы с вами без этих отношений.

О’К р э д и. Мы оба заинтересованы. А им плевать на наших англичан.

Мэйсон моргает.

М а к с и м о в. Вам не плевать. И нам не плевать на наших пленных.

О’К р э д и. Мэйсон! (Мэйсон отмахивается.) Вы понимаете, что вы говорите, мистер Максимов?! И в какое время?! Сейчас, когда ваша страна находится при последнем издыхании, вы ставите нам такие условия!

М а к с и м о в. Моя страна находится при последнем издыхании уже два года. Так пишет ваша пресса.

О’К р э д и. Вздор!

М а к с и м о в. Пожалуйста. (Раскрывает папку и читает.) «Власть большевиков шатается». Это официоз «Дейли кроникл» от семнадцатого ноября семнадцатого года. А вот «Дейли ньюс» от двадцать четвертого ноября семнадцатого года: «Большевистское правительство обречено». И два дня спустя, там же: «Власть большевиков слабеет, и даже сам Ленин и его сторонники считают, что они не смогут удержаться». Это либералы. А вот консерваторы, «Дейли телеграф» от пятого января восемнадцатого года: «Советское правительство может прекратить свое существование в любой момент, и ни один здравомыслящий человек не даст ему жизни больше месяца». Так кто из нас говорит вздор?

О’К р э д и. Такой обмен немыслим.

М а к с и м о в. Все зависит от точки зрения. Кое-кто считал: революция немыслима, наше существование немыслимо. Но мы — реальность.

О’Крэди обводит всех взглядом и видит, что Вера смотрит на него иронически, Боб с любопытством, а Мэйсон почти испуганно. Взяв себя в руки, О’Крэди принимает официальный тон.

О’К р э д и. Ваше условие окончательное, мистер Максимов?

М а к с и м о в (также официально). Да, мистер О’Крэди.

О’К р э д и. Вы завели переговоры в тупик.

М а к с и м о в. Напротив. Прояснил обстановку.

О’К р э д и. Я вынужден буду потребовать перерыв.

М а к с и м о в. Сожалею.

Обмен подчеркнуто сухими поклонами.

Улица перед отелем. О’Крэди, Мэйсон и Боб садятся в автомобиль. Он трогается.

М э й с о н. На это может быть один ответ — разрыв переговоров! Керзон нас одобрит!

О’К р э д и. А Ллойд Джордж — нет. Да и Керзону не дают житья родственники этих офицеров. Это не просто офицеры и не просто родственники. И потом, я надеюсь, вам известно, что в некоторых лагерях уже были восстания русских пленных.

М э й с о н. Ну, на эти восстания мы сумели ответить.

О’К р э д и. Это вам кажется, что вы сумели.

М э й с о н. Но тридцать пять на десять тысяч?

О’Крэди вдруг начинает смеяться. Мэйсон удивленно поворачивается к нему. Боб тоже.

О’К р э д и. Я представил себе лицо Керзона.

Мэйсон возмущенно отворачивается.

В гостиной Максимов диктует Вере. Карандаш Веры летает по бумаге.

М а к с и м о в. «Выслушав наше условие, англичане вторично прервали переговоры. Прошу сообщить это военнопленным английским офицерам и способствовать самой срочной доставке писем от