Страшно сказать. Когда молчание ребенка говорит громче слов - Кэти Гласс

– Да, адрес верный, – подтвердил Эндрю. – Сообщите мне, как у вас дела, когда сходите туда, хотя я не знаю, чем теперь могу помочь.

– Немногим, – сказала я. Я почти смирилась с тем, что поездку придется отменить.

Роксана не назвала точное время, в которое я должна была встретиться с ее подругой, и у меня не было контактов Анны. Я ждала как на иголках до одиннадцати часов, – с моей точки зрения, разумного времени, когда можно нанести визит, – и, оставив Паулу присматривать за Оскаром, ушла. Паула знала, куда я иду, но Оскару я сказала, что просто хочу выскочить ненадолго, хотя он, вероятно, все же догадался, о чем идет речь, благодаря разговору, который у меня был с его матерью на контакте. Я использовала навигатор, чтобы найти дом, и припарковалась рядом. Это был большой викторианский таунхаус, который, как я знала от Эндрю, превратили в многоквартирный дом. На двери был только один звонок, и я долго и сильно давила на него. Никто не отвечал, хотя, помимо слышавшегося изнутри звука звонка, из открытого наверху окна доносилась музыка – следовательно, дома кто-то был.

Я вновь нажала на звонок, через минуту дверь открылась, и на пороге появился высокий крепкий мужчина.

– Простите за беспокойство. Анна дома? – спросила его я. – Я Кэти Гласс. Роксана сказала мне прийти. – Я не представляла, говорило ли ему мое имя о чем-нибудь и знал ли он, что я забочусь об Оскаре.

– Анна не дома, – ответил мужчина на ломаном английском.

– Когда она придет?

Мужчина пожал плечами.

– Она работать.

– Когда она заканчивает работу?

Он пожал плечами снова.

– Шесть.

– Спасибо. Вы не могли бы передать ей, что Кэти Гласс придет в шесть часов за паспортом Оскара?

Он кивнул, хотя я не была уверена, что он сделает это, как и в том, что он вообще меня понял.

После обеда мы с Паулой и Оскаром пошли гулять в парк, чтобы убить время. Оскар спрашивал меня, когда я пойду в его дом, чтобы забрать его паспорт, и я ответила, что в шесть часов. Я приготовила ужин и незадолго до шести оставила Паулу, Адриана и Оскара есть – у Люси была вечерняя смена в яслях, и она поужинает, когда вернется, – и опять поехала к дому Роксаны.

Нажимая на дверной звонок, я чувствовала, как у меня колотится сердце, так как на самом деле (будем реалистами), если у Анны нет паспорта Оскара, это означает конец поездке.

Дверь открыла женщина.

– Анна? – спросила я с надеждой.

– Нет.

– Я Кэти Гласс. Анна ждет меня. Я – временный приемный родитель Оскара. Его мать оставила Анне его паспорт, – сказала я.

– Подождите, – сказала женщина и слегка толкнула дверь.

Казалось, я целую вечность стояла на пороге. Мне было видно потертый ковер в холле и слышны голоса, доносившиеся изнутри. Внезапно дверь распахнулась, и появилась другая женщина. С паспортом в руках!

– Вот и вы, – сказала она.

– О, спасибо! – воскликнула я, хватая паспорт. – Спасибо вам большое. – Я готова была ее расцеловать.

Она улыбнулась.

– Не стоит благодарности. Надеюсь, у вас с Оскаром будет отличный отпуск.

– Спасибо. Да, конечно.

Уйдя, я открыла паспорт и удостоверилась, что он принадлежит Оскару и действителен. Затем села в машину и, прежде чем уехать, позвонила нам на домашний. Ответила Паула.

– Он у меня! – крикнула я. – Мы едем в отпуск!

– Ура-а-а! – завопила она. – Оскар, мы едем в отпуск!

Я услышала, голос Оскара:

– Я так счастлив! Спасибо, Кэти.

Комок подкатил мне к горлу. Теперь я чувствовала, что все эти усилия стоили того.

Только затормозив у своего дома, я осознала, что мы должны были позвонить Роксане. Было шесть пятнадцать, а обычно мы звонили в пять, как раз между ее рабочими сменами. Однако сейчас Роксана не работала, и я подумала, что мы можем попытаться все же набрать ее.

Я вошла в дом, держа паспорт, и Оскар поспешил поприветствовать меня. За ним по пятам шла Паула. Оба улыбались, довольные и успокоившиеся.

– Я знал, что мамочка не забудет, – сказал Оскар.

Он явно был более уверен в ней, чем я.

– Мы должны позвонить твоей маме. Я забыла сделать это раньше, – обратилась я к нему.

Я поблагодарила Паулу за то, что она присмотрела за Оскаром, и она поднялась к себе, а мы с Оскаром устроились на диване в гостиной. Я включила громкую связь и набрала номер Роксаны.

– Она еще не должна спать, – сказала я. – У них с нами плюс два часа разницы. Разве что она очень устала в дороге.

Мобильный Роксаны ответил после нескольких гудков.

– Это Кэти. Простите, что не позвонили раньше.

– Все в порядке. Значит, паспорт Оскара у вас. Анна написала мне.

– Да, спасибо. Еще я позвонила Эндрю этим утром, как вы просили, и объяснила ему, что вы должны были срочно уехать из-за болезни сына.

– Эндрю оставил мне сообщение на голосовой почте. Я позвоню ему, когда буду знать, когда смогу вернуться.

– Как Лука? – спросила я.

– Его выписали из больницы. Он в постели. Моя сестра так добра к нему.

– После того как Оскар поговорит с вами, он хотел бы пообщаться с Лукой, если это возможно. Оскар говорит, они беседовали раньше, когда вы звонили сестре.

– Да. Дол и ее семья тоже будут рады услышать Оскара.

– Дол – его тетя? – Мне нужно было знать, с кем разговаривал Оскар, так как Эндрю просил меня наблюдать за телефонным контактом.

– Да, она моя сестра. Лука живет здесь с ней и ее семьей. Они всегда были очень близки с Оскаром.

– Им нужно будет говорить по-английски, – напомнила я Роксане.

– Да. Они понимают.

– Даю вам Оскара. – Я протянула ему трубку.

– Как дела? – спросил он.

– Я очень нервничаю, – ответила Роксана. – Мне нужно оплачивать счета, а здесь я не зарабатываю.

– Спасибо за то, что передала мой паспорт. Я могу поехать в отпуск.

– Я бы хотела взять отпуск, – простонала Роксана. – Он мне очень нужен. Я дам трубку Луке, но не утомляй его. Он только сегодня утром выписался из больницы и лежит в постели.

Наступила короткая тишина, в трубке послышались приглушенные звуки, затем раздался мальчишеский голос:

– Привет, Оскар.

– Привет, Лука. Тебе лучше?

– Немного, но сегодня мне нужно лежать в постели.

– Что ты делаешь?

– Смотрю телевизор. Тут Сэби и Тэми. – На заднем фоне слышны были детские голоса.

– Кто это? – тихо спросила я Оскара.

– Наши двоюродные сестры, –