Цепной пес империи - Андрей Гудков

— Почему духи так злятся на нас? — задумчиво спросил один из волшебников воздуха.

— Хотел бы я знать, — с досадой ответил я.

Стихийные духи не разговаривают с людьми. Я мог бы легко пленить одного из них, но это только бы разозлило остальных. И он бы все равно ничего мне не сказал. Так что мы могли только гадать о причинах их злости.

Прогнать их я тоже не мог. Я мог их убить, но бой со стихией мог привести к непредсказуемым последствиям.

Ближе к вечеру произошло несчастье. Двое кочевников и один гусар сорвались в ущелье. Часть скалы обвалилась прямо под ними. Они рухнули почти со стометровой высоты. А небольшой обвал накрыл их грудой камней.

Люди собирались спуститься вниз и откопать их, но я запретил это делать. Они уже все равно мертвы, а нам нельзя задерживаться.

К вечеру мы спустились с перевала в долину, укрытую от ветра. В долине рос чахлый лес. Рос до нашего прихода. Зато теперь по всему лагерю горели костры, и повеселевшие солдаты ужинали горячей похлебкой.

Мы поступили по примеру солдат и из походного пайка тоже приготовили похлебку. На вид варево выглядело необычно, если не сказать странно. Но похлебка была вкусной и сытной. Впрочем, много ли надо для уставших, голодных и замерзших людей? Разве что немного рома.

Ричард нервно поерзал под пристальными взглядами. Его толстокожести надолго не хватило. Даже Арья и Лира вопросительно уставились на него. Вслух никто ничего не говорил, но все прекрасно всё понимали.

— Ричард, доставай уже свою последнюю бутылку! — не выдержал наконец Нар Хелгар.

— Эх, что бы вы без меня делали, — делано вздохнул Ричард и таки достал еще одну бутылку рома. — Надо признаться, так я никогда не мерз.

— Серьезно? — удивился Харальд.

— Да. Всякое бывало. Через горы я ходил не раз, порой приходилось вслепую идти. Без карт и проводников. Но так холодно тогда не было. Жарко было и душно.

— Зато сейчас не жарко… — помешивая похлебку, медленно произнесла Лира. — Кушать подано, господа.

Котелок быстро опустел, а разговор на время прекратился. Все дружно работали ложками. От мороза горячая похлебка была еще вкусней. Да и бутылка рома, пущенная по кругу, подняла настроение.

— Знаете, я вот одно никак не могу понять, — задумчиво произнес Харальд. — Вот вы аристократы. Богатые люди. Пили вино, которое стоит больше, чем я за год получаю. Ели деликатесы.

— И к чему это ты? — спросил Кобек.

— А теперь здесь спокойно, не морщась, едите варево из прошлогоднего пайка. И запиваете заваренной бурдой, которую мы здесь называем чаем.

— Ну да, — кивнул Кайал, отхлебывая из кружки с чаем. — Гадость это редкостная. С прессованным черным чаем из провинции Альгха не сравнить. Но где он, этот чай?

— Далеко и еще дальше, — усмехнулся Ричард.

— Все просто, Харальд, — вмещался в разговор я. — Есть возможность жить красиво — живи. Ну а нет — пей заваренные дубовые листья как первосортный чай.

— Дворяне потому дворяне, что не боятся трудностей. Да, в Райхене мы ездим в каретах. Весело пьем шампанское по сотне империалов за бутылку и задираем пехотных офицеров. Но здесь война. Любой может завтра умереть, а остальные даже похоронить его не смогут. Но воевать надо, хотим мы этого или нет. Поэтому нам приходится залазить в грязь и дерьмо по уши. Перелазить через горы и пить воду из первой попавшейся лужи. Чтобы потом можно было вернуться в Райхен и снова брезгливо морщиться, если в ресторане устрицы слегка несвежие, а кофе недостаточно хорошо сварен.

Кобек говорил тихо и спокойно. Но его слушали очень внимательно.

— Дворяне — это основа страны. Когда они об этом забудут — страна погибнет, — добавил я. — Не переживай, Харальд. У тебя еще будет возможность узнать, каково это — быть дворянином.

— Откуда? — фыркнул Харальд. — Я родился в глухой северной деревне. Для меня счастье, что я до полковника дослужился.

Мы с Кобеком переглянулись. Он герцог, а я маг. Нашей совместной просьбы достаточно, чтобы Ассамблея дворян присвоила Харальду дворянский титул. И мы это сделаем. И Харальд будет не первым офицером, получившим по протекции Кобека дворянство. Потому что, хотят этого дворяне или нет, их сословие должно постоянно пополняться из простых людей. Иначе застой, упадок и смерть. Для всей страны.

Первыми неладное почуяли кони. Но нам они не сказали. Правда, опытные наездники — кочевники и кавалеристы — обратили внимание на беспокойство лошадей. Потом наши проводники заявили однозначно — приближается буря. Офицеры им не поверили, и зря. О чем сразу же сказал им Ричард.

— Знаете, сударь Кобек, за свою жизнь я понял одно. Если местные говорят, что скоро быть плохой погоде, надо не смеяться над их глупыми суевериями, а искать укрытие от непогоды.

— Буран приближается, — кивнул Харальд, глядя на понятные ему одному приметы.

Солнце еще высоко стояло в зените, и снежные пики больно резали глаза своим сиянием, а я уже знал, что идет не просто буран. Стихийные духи, так досаждавшие нам, пропали. Вопреки распространенным суевериям, они не вызывают бури. И даже более того, они сами их очень не любят. Запоздало я подумал, что, возможно, их нежелание пускать нас на перевал было вызвано как раз тем, что они хотели защитить нас от бури.

Но в любом случае выбора у нас не было. На следующий день нас накрыл сильнейший снежный буран. Ни я, ни Харальд никогда таких не видели. Надо было оставаться в лагере и ждать, пока он закончится. Но у нас не было времени.

— Такая буря может длиться и несколько часов, и несколько дней, а то и целую неделю, — недовольно заметил я. — У нас нет времени. Идем дальше.

Дорога превратилась в ад. Волшебники уже были не в состоянии закрыть весь отряд щитами от ветра. А без них мы не прошли бы и шагу. Щит пришлось держать мне. Он останавливал сильный ветер, но снег задержать не мог. Не мешал он и поземке.

Видимость была нулевой. Солдаты видели только спины впередиидущих людей. Из-за ветра они закрывали лица капюшонами. Поэтому в опасных местах приходилось ставить людей, чтобы они предупреждали идущих почти вслепую солдат. Но несколько все равно шагнули не туда и сорвались с обрыва. Одному повезло, и он упал на уступ и всего лишь сломал ногу. Его быстро подняли. А двое других разбились насмерть.

Мы едва плелись, но все-таки продвигались вперед. Мокрые, облепленные снегом, умирая от усталости и замерзая от сильного холода, но мы шли. Шаг за шагом мы приближались к своей цели.

Но именно в такие моменты и начинаешь испытывать гордость за людей. В снежной круговерти форму было не разобрать, и отряд перестал разделяться на кочевников, дворян, восточников и стрелков Ричарда. Все стали просто бойцами одной армии. Я сам видел, как двое графов несли подвернувшего ногу инарита.

Вечером все, наскоро поужинав, падали спать. А для меня работа продолжалась. Ураганный ветер легко сорвал бы палатки, если бы не мой щит. Мне приходилось держать его день и ночь. Сил хватало. В этих горах было много силы. Но ее изобилие не избавляло от банальной усталости.