Пьяный батя - Усталый мужик

Рассказ о прошлом

— Ты всегда была такой настойчивой?

Анна усмехнулась.

— Меня так учили. Я принцесса, помнишь?

— Не забудешь, если ты повторяешь это каждые пять минут.

Она закатила глаза.

— В детстве меня воспитывали для брака с кем-то важным. Отец говорил, что гоблинам нужен новый союз, иначе нас поглотят. Я изучала этикет, политику, военное дело, даже магию… но однажды…

Она замолчала.

Я прищурился.

— Что случилось?

— Отец исчез.

Я нахмурился.

— Как это — исчез?

Анна сжала кулаки.

— Он просто… пропал. Его корабль сгорел на воде. А потом нас предали наши союзники. Наши земли отдали в управление чужакам, а меня продали в рабство.

Она глубоко вздохнула.

— У меня была сестра. Лета. Она пропала раньше отца. И теперь я хочу узнать, что с ней стало.

Я молча смотрел на неё.

Теперь она не выглядела наивной.

Она искала правду.

-

Финальный аккорд

Я не выдержал.

— Чего ты хочешь?

Анна потянулась, оголяя живот.

— Сестра Лета. Я хочу её найти. Живую или мёртвую — неважно. Мне важно, что с ней случилось.

Я закрыл глаза.

— То есть ты неделю пыталась меня убедить помочь… и у тебя даже нет зацепок?!

Она смущённо улыбнулась.

— Я думала, что ты умнее меня… и сам придумаешь.

Я потер нос.

Она подошла ближе и осторожно положила руку мне на плечо.

— Ты мне поможешь, добрый герой?

Я вздохнул.

— Хорошо, хитрая ты жопа.

Мы вышли на караванный путь.

Пора было искать следы прошлого.

Глава 33. Одуванчик берёт след

-

Последние следы Леты

Анна молчала. Слишком долго. Это было не похоже на неё. Обычно она ворчала, язвила или тараторила про какие-то благородные манеры, которые мне были так же полезны, как вилы в драке против минотавра. Но тут — тишина. Только скрип телеги, вой ветра и ощущение, что что-то внутри неё вот-вот взорвётся.

Я бросил взгляд на неё: губы сжаты, пальцы стиснуты, глаза тёмные, как грозовое небо.

— Ты вообще помнишь, где её видели в последний раз? — спросил я, нарушая тишину.

Анна вздрогнула, словно я выдернул её из тяжёлых мыслей.

— Да… — Она глубоко вдохнула. — Год после того, как пропал отец. Мы ещё жили на южных границах, в Гнездовье. Это был последний безопасный город для нас. А потом…

— Потом?

— Потом она исчезла.

Анна сжала кулаки.

— Я ушла на встречу с доверенным человеком отца. Когда вернулась… её не было. Вещи остались, кровать застелена. Следов борьбы — никаких. Как будто её просто… стёрли.

Я нахмурился.

— Кто-то что-то видел?

— Нет. Ни слухов, ни сплетен. Как будто её никогда не существовало.

Она стиснула зубы.

— Но я помню. Помню её голос, её смех. Как она прыгала мне на спину и кричала: «А теперь я твоя тень!» Как строила планы, мечтала увидеть океан…

Голос её дрогнул.

— Если она мертва… я должна это знать.

Я почесал затылок, шумно высморкался в руку (Анна поморщилась) и, прищурившись, спросил:

— Вы реально кровные сёстры?

Она резко повернулась ко мне, подозрительно сощурив глаза.

— А с чего бы нет?!

Я ухмыльнулся.

— Тогда снимай трусы.

Пауза.

Лицо Анны багровеет.

— Ч-что?!

Она смотрит на меня с таким выражением, будто я только что предложил ей станцевать голышом на королевском приёме.

— Ну, проверить! Вдруг у вас с сестрой метки какие-то, семейная родинка, особый знак…

— Я тебе сейчас такую метку поставлю, что потом будешь искать свою голову отдельно от жопы!

БАХ! — кулаком прямо в плечо.

— Ай! — заорал я, чуть не слетев с телеги.

Но Анна уже рвалась дальше. Глаза бешеные, руки шарят по телеге, в поисках чего-то тяжелого.

— Стой, стой, стой! — Я вдруг осознал, что у неё в руках. — Это… ГРАНАТА!

Она замерла.

Пару секунд мы просто смотрели друг на друга. Я с ужасом. Она с сомнением.

— Это была шутка, или мне всё-таки тебя стукнуть этой штукой? — медленно протянула Анна.

Я медленно поднял руки.

— Сегодня, конечно, отличный день, чтобы сделать БУУУМ! Но знаешь, я ещё хочу побывать у султанабадских шлюх…

Анна вздохнула, покрутила гранату в руке, затем неохотно убрала её обратно.

— Ладно. Что ты на самом деле хотел?

Я стал серьёзным.

— Мне нужен запах. Кровь, слюна, сопли… Тогда мы её найдём. Не гарантирую, что живой, но найдём.

Она скептически приподняла бровь.

— Ты уверен, что не собака?

— Не я. Одуванчик.

Она нахмурилась, затем сняла носок и протянула мне.

— Надеюсь, этого хватит.

Я покрутил носок в руках.

— А ты уверена, что не проще сразу трусы?

Анна сузила глаза.

— Ещё одно слово — и ты будешь жрать этот носок.

Я решил не испытывать судьбу.

Она плюнула в носок (фу), потом вытащила кинжал, осторожно провела лезвием по пальцу, выдавив каплю крови.

Я уставился на кинжал.

— Ах ты ж хитрая опасная жопа… — выдохнул я. — Зачем тебе кинжал?

Она хмыкнула.

— Женские тайны.

Я принял кроваво-сопливый носок, сунул его под нос Одуванчику.

Одуванчик понюхал.

Его ноздри затряслись.

Глаза закатились.

А потом…

ОН ЗАЖЕВАЛ НОСОК!

— ЧТООО?! — завопила Анна.

Но Одуванчик уже рванул вперёд с такой скоростью, что мои внутренности чуть не отстали от тела.

— ДЕРЖИСЬ! — заорал я. — ОН ВЗЯЛ СЛЕД!

Телега взревела, как дракон с похмелья, и понеслась сквозь пустыню.

Анна вцепилась в меня обеими руками. Одной держалась за мой пояс, другой…

— АЙ! — Я почувствовал дикий, звериный, садистский щипок за жопу.

— Это за трусы, ты, бескультурный, невоспитанный, вонючий проходимец!

— АЙ! АННА, ДЕРЖИСЬ НОРМАЛЬНО!

Но она продолжала мстительно меня мучить.

— А ТЫ НЕ БУДЕШЬ НАКЛАДЫВАТЬ НА МОИ ТРУСЫ ТАКИХ ОЖИДАНИЙ!

Телега мчалась сквозь ночь, песок летел в глаза, а я понял, что мы точно найдём Лету.

Потому что если Одуванчик учуял запах, он уже не отпустит.

А ещё я понял, что когда-нибудь Анна точно меня убьёт.

Но, чёрт возьми, пока что она делала мою жизнь куда веселее.

Глава 34. Лета — тень, что охотится

-

Старый караван-сарай

Караван-сарай выглядел так, будто кто-то давно попытался превратить его в ад — и у него почти получилось.

Разбитые стены, чёрные следы пожара, сломанные двери, рассыпавшиеся сундуки, брошенные телеги и…

Кости.

Повсюду.

Человеческие. Гоблинские. Лошадиные. Верблюжьи. И огромных волков.

Стрелы торчали из гниющих балок, как шипы у дикобраза. Песок уже начал поглощать останки, но время не смогло стереть запах гари, гнили и чего-то ещё… более зловещего.

— Ого, — пробормотала Анна. — Ну и уютное местечко, прямо семейное гнёздышко.

— От этого места живот болит, — добавил я, осматривая стены.

— Ага. Как будто у