Пьяный батя - Усталый мужик

Внизу звучали крики торговцев, предлагающих всё, что только можно продать в таком грешном месте.

— Свежая рыба! Пахнет морем, а не твоей женой!

— Каменные амулеты от проклятий! Не хочешь быть жабой — покупай!

— Пиратские карты! Точно укажут, куда плыть за сокровищами, если у тебя есть половина мозга!

— Жрица любви за половину цены! Сегодня скидки на блондинок!

Я прошёл сквозь толпу в направлении "Рынка шепчущихся".

Так называли небольшой чёрный переулок, куда стекались информаторы, контрабандисты и люди, у которых не слишком чистые руки, но очень длинные уши.

Здесь торговали не вещами, а знаниями.

Стоило тебе войти в переулок, как со всех сторон за тобой начинали шептаться.

— О, гляди-ка, этот уже кого-то убил?

— Что-то ему нужно… Ох, аура у него такая, будто в

от-вот вляпается в неприятности.

— Кто-то спрашивал про проклятый корабль?

— Ага, недавно. Двое. Один не вернулся. Второй — тоже.

Я хмыкнул.

Ну, теперь хотя бы точно знаю, что делаю глупость.

Я шагнул глубже в переулок, к нужному человеку.

Шаркхольм всегда найдёт тебе неприятности, если ты захочешь.

А если не захочешь, то они всё равно тебя найдут.

Глава 27. Сделка, которая не имела смысла

Я сторговался за пять золотых на информацию о местонахождении проклятого галеона. Вполне разумная цена за то, чтобы не рыскать по городу в поисках этого злополучного корабля. Однако, когда сделка была завершена, во мне зашевелилось неприятное чувство — стоило ли мне вообще в это ввязываться?

Слишком много слухов. Слишком много шепчущихся голосов в тавернах и на рынках. Когда даже пираты боятся заходить на борт, стоит задуматься. Может, плюнуть на всё и найти другое дело? К примеру, вернуться в Некрополис и попробовать ещё раз торговаться с мадам Мораной. Хотя… нет. Её холодные глаза всё ещё стояли у меня перед глазами.

Я выдохнул и решил немного развеяться. Благо, неподалёку был рынок, где торговали рабами, диковинками и всяческой экзотикой. Можно просто посмотреть, отвлечься. Нет ничего плохого в том, чтобы почувствовать себя кем-то важным, даже если всего лишь прогуливаешься среди товаров.

Рынок диковинок

Работорговец был худым, плешивым, с желтоватыми глазами, как у больного шакала. Он тут же заметил мой интерес и заулыбался.

— О, господин, у нас лучшие товары! Женщины из далеких земель, сильные рабы для работы, даже редкие существа для утех! — его голос был таким маслянистым, что хотелось вытереть уши.

Я кивнул и бросил ему золотую монету.

— Показывай всё, что есть интересного.

Он радостно закивал и повёл меня вдоль клеток. Я рассматривал женщин всех форм и размеров: с пышными формами и худых, с длинными носами и крошечными, с глазами, полными слёз, и с дерзким огоньком в зрачках. Некоторые плевались в мою сторону, другие, напротив, зазывно улыбались, приглашая проверить товар «в действии».

Но мне было всё равно. Я просто разглядывал. Это было странное чувство — я не желал никого покупать, не искал удовольствий или выгоды. Просто хотелось наблюдать. Пусть на миг, но почувствовать себя кем-то большим, чем обычным проходимцем.

— О, а вот этот товар, господин, совсем дешёвый, — сказал работорговец с усмешкой, указывая на клетку в углу. — Гоблинша. Но какая-то странная. Слишком хрупкая для работы, слишком невзрачная для постели. Клиентов на неё нет, а кормить впустую — зачем? Скоро отдам её на арену, пусть пьяные пираты и проститутки порадуются, когда звери её разорвут.

Я взглянул внутрь клетки и замер.

Девушка сидела на полу, обхватив колени руками. Глаза, зелёные и глубокие, как омуты, смотрели в никуда. Волосы орехового цвета спадали на плечи спутанными прядями. Кожа — не как у обычных гоблинов, а скорее смуглая, с золотистым оттенком. Маленькие, аккуратные руки с тонкими пальцами. Ступни тоже крошечные. Нос аристократически тонкий, чуть вздёрнутый. А ещё… пухлые, выразительные губы, которые удивительно сочетались с её худым лицом.

Её фигура тоже вызывала интерес. Широкий таз, но почти полное отсутствие груди. Возможно, именно поэтому её ещё не купили. Но, несмотря на внешнюю слабость, в её чертах было что-то… благородное.

Я хмыкнул.

— Сколько за неё?

Работорговец насмешливо фыркнул.

— Три медяка.

Я прищурился.

— Грудь маленькая, значит, меньше трёх.

Он вздохнул.

— Два бутерброда и бурдюк вина.

Я задумался. Что, чёрт возьми, я делаю? Мне надо было думать о своей шкуре, а не о гоблинской девчонке, которая даже не осознаёт, что скоро сдохнет. И всё же… я кивнул.

— Договорились.

Покупка, которой я сам не понял

В таверне "Солёная Сирена" я усадил её за стол и заказал еды. Она набросилась на еду, как дикое животное, глядя на меня исподлобья, будто ожидая удара. Но я не торопил её, просто заказал ещё.

Когда она наелась, то тут же уснула, свернувшись клубочком. Я покачал головой и подошёл к хозяину таверны.

— У тебя есть одежда её размера?

Тот приподнял бровь.

— Для рабынь? Или для нормальных женщин?

— Просто нормальная одежда.

Хозяин пожал плечами и принес аккуратное платье, очевидно, бывшее ранее одеждой его дочерей.

Я вздохнул, положил его рядом с ней, добавил кусок мыла и попросил принести таз с водой.

— Она хотя бы догадается? — буркнул я себе под нос и ушёл спать.

Утро и сюрпризы

Вечером, когда я получил информацию о корабле, меня ждал новый сюрприз. Девушка, что ещё утром выглядела забитой и полудохлой, теперь держала спину прямо, а её взгляд горел огнём.

— Ты кто вообще? — спросил я, присаживаясь за стол.

Она вскинула голову и с достоинством произнесла:

— Я принцесса Анна Элеонора де Ла Феррес из рода Ла Феррес, наследница престола и законная правительница гоблинов!

Я моргнул.

— Ага. Конечно.

Она возмутилась.

— Это правда! Мой отец был королём караванов, и…

Я закатил глаза.

— Гоблины — дикари. У них максимум есть племена. Какая, к чёрту, королевская семья?

Она аж задохнулась от возмущения.

— Да ты…

— Если будешь молчать, я закажу тебе ещё еды, — перебил я.

Она нахмурилась, но тут же кивнула. Когда ей принесли еду, я впервые увидел, как она её ест. Аккуратно, вилкой и ножом, с манерами, достойными дворца.

Я задумался.

— Кто тебя обучал?

Она гордо вскинула подбородок.

— Настоящие аристократы всегда воспитывают своих детей правильно.

Я хмыкнул.

— Ну-ну.

Она посмотрела на меня, прищурившись.

— Ты мне не веришь?

— Конечно, нет.

Она нахмурилась, но промолчала.

Так началась моя самая странная покупка.

Вопрос, на который у меня не было ответа

Когда Анна снова уснула, я сидел, глядя на неё, и пытался понять… зачем я вообще это