Избранница Серых холмов - Инесса Иванова

Фейри всё ещё держал в руке серебряный кинжал остриём вперёд и был достаточно собран, спокоен, чтобы я могла вручить ему свою жизнь. Тем более что другого выхода не было.

— Держись позади меня и не выскакивай, что бы ни произошло, — тихо произнёс Маркус, когда мы приблизились к источнику голоса настолько, что я уже начинала различать ту самую поляну. Залитую светом, именно сюда звала нас ненастоящая Уна.

Я хотела сказать, что и не собираюсь выскакивать вперёд воина, но тут последние скрюченные ветви будто сами расступились, приглашая пройти.

Поляна оказалась пустынной овальной площадкой, на которой не росло ничего, кроме пожухлой травы.

— Погодите, — прошептала я, хотя Маркус и так остановился как вкопанный. — Свет какой-то…ненастоящий.

Другого слова я подобрать не могла. Небо над нами было хмурым, покрытым облаками, напоминающими воздушным крем для торта, откуда же на поляне взялся свет, будто в зале с сотнями свечей?!

— Ме-е-еви! — протянул голос рядом, и я, вскрикнув, отпрянула в сторону, отпустила руку фейри и ногой ступила на поляну.

— Маркус!

Мне показалось, что я кричу, хотя не было слышно ни звука. Фейри дёрнулся вслед за мной, и я, словно марионетка, потянула его в центр. Разжать руку, вцепившуюся в его запястье, не получалось, как я ни старалась.

Сверкнул серебряный клинок, разрезав свет, как простыню, за которой я успела разглядеть настоящий вид поляны. Старые лежалые сучья, голая земля, усеянная чем-то тёмно-зелёным. И всё. Полотно срослось без следа, и вот мы уже снова стояли на прекрасной солнечной прогалине.

Голова налилась тяжестью, в уши, будто налили воды, и вскоре свет стал настолько нестерпимо ярким, что я зажмурилась. Однако перед этим успела разглядеть Уну, выбежавшую с противоположной стороны.

Темнота длилась недолго. Я не могла позволить себе долго находиться в неведении, хотя и хотелось: лечь на землю, закрыть глаза и уши и свернуться клубочком. Ничего не видеть — значит ничего не знать, а раз не знаешь, ничего и нет. Как в детстве…

— Меви, тебе плохо? — спросил голос, который я слышала последний раз много лет назад, но спутать ни с каким другим не могла. — Давай я пошлю за кудесником.

Я судорожно вздохнула, будто вынырнула их воды, и открыла глаза. В нос ударил запах сгоревшего воска. Я находилась у себя дома, в зале для Церемоний, где как раз сейчас проходил пир. И сидела на возвышении, как и полагалось по праву рождения. Рядом с королём-отцом и матерью, королевой Нелой.

— Всё хорошо, дорогая? — улыбнулась мама, погладив меня по лицу. — Ты какая-то бледная.

Я смотрела и не могла поверить в то, что вижу.

— Мама, — прошептала я и перехватила её руку. — Это правда ты?

— Конечно, я. Да что с тобой, Меви? Снова начался приступ?

Мама, обеспокоившись, сделала знак своей личной фрейлине подойти, и я замела перстень с ярко-зелёным изумрудом, который королева Нела снимала только перед сном. Папа подарил его, когда я родилась.

Темноволосая фрейлина поспешила к госпоже, склонила голову в знак почтения и внимания. Я помнила её, это была Лесли, самая преданная служанка матери, которая умерла вскоре после её гибели.

— Позови Фианну, — коротко приказала мать таким тоном, каким могла она одна. Тихо и в тоже время так, чтобы у слушателя не возникло иной мысли, кроме как немедленно броситься исполнять приказ.

Лесли, пятясь, скрылась за дверью, а я всё ещё недоуменно таращилась по сторонам. Потом взяла маму за руку, почувствовав прохладу её ладони. Королева Нела была живой, и я сидела рядом с ней! В твёрдом уме и здравой памяти!

— Могу я пойти к себе, ваше величество? — прошептала я, желая немедленно посмотреться в серебряное зеркало, чтобы убедиться, что я ещё я. Что всё происходящее не сон.

Но как бы я ни была рада видеть мать, шестое чувство шептало, что это нереально. Что это совсем не она, и надо быть настороже.

— Конечно, дорогая, — кивнула мама и хлопнула в ладоши. Тут же к ней подошла высокая девушка с вытянутым лицом, на котором застыло вечно удивлённое выражение. Я не помнила эту служанку.

— Нара проводит. Фианна вскоре явится тебя осмотреть и приготовит отвар, — улыбнулась мама, погладив меня по щеке. — Наследнице престола надо быть здоровой и крепкой.

— А где Кхира? — удивлённо подняла я брови, не заметив среди пирующих и обслуживающих их слуг знакомого лица.

— Иди, Меви, моя мифическая королевна. Я скоро зайду проведать тебя, — и Нела прижала ладонь к моему лбу, благословляя дочь перед сном.

Мама любила повторять, что в одном моём имени уже заключена судьба. Мифическая королевна обязана сесть на престол предков и стать мудрой правительницей.

Отец, наконец, отвлёкся от разговора с сановником и хотел что-то сказать матери, но та положила руку на его плечо и улыбнулась. Король кивнул. Им всегда хватало взглядов, чтобы понять друг друга.

Глотнув терпкого виноградного вина из кубка, я поспешила вслед за мелиадой, которую мать назвала Нарой. Раньше я не помнила её, что только служило доказательством нереальности происходящего.

Я всё никак не могла понять, как здесь очутилась, и почему всё, что происходит вокруг, так напоминает явь, а не зыбкий сон. Ведь во сне нет запахов, громких звуков, логики и последовательности?! Он не может быть таким ярким и похожим на реальность!

Нара вела меня той дорогой, которой я ходила много раз. Моя комната тоже осталась точно такой же, как несколько дней назад, когда я навсегда покинула её, отправляясь приносить мучительную жертву.

— Кто ты? — спросила я мелиаду, уже собирающуюся уйти. — Я не помню, чтобы мы встречались.

Девушка улыбнулась, в глубине светло-зелёных глаз, больших и нестерпимо ярких, мелькнула лукавая искорка.

— Я ваша служанка, арта. И всегда ею была. Вы просто забыли. Кудесница Фианна скоро придёт, — она, казалось, совсем не удивилась вопросу, и это насторожило ещё больше.

— А где Кхира?

— Я не знаю о ком вы, арта. Наверное, это всё иллюзии, которыми вы больны, — последовал странный ответ, и мелиада снова оскалилась, будто посмеивалась надо мной. Ни одна служанка не посмела бы так себя вести с той, кого прочили в наследницы!

— А где Жиннивер, фрейлина её величества? — решила я перевести тему. — Я что-то не видела её на пиру.

Нара продолжала улыбаться и молчала. Я испытала беспокойство пополам с досадой. Ну не сошла же я с ума?! А как иначе объяснить этот затянувшийся прекрасный сон, в котором всё было так, будто мама никогда не умирала, а отец не сходил с ума. Не сон, просто сбывшаяся мечта!

В дверь негромко постучали, и Нара поспешила открыть, не спросив моего позволения. А ведь служанка не может вести себя как благородная арта! Если только…мама не приставила её ко мне в качестве смотрительницы за больной дочерью, наделённой полномочиями при необходимости успокаивать буйство больной.