Страсть Волка - Мирослава Адьяр

Случайных, но повезет, если не смертельных.

— Не подходите! — взвизгивает Нанна и замахивается. — Не трогайте нас!

— Нанна, это я, — шагнув к девушке, развожу в стороны руки, чтобы показать — я безоружен, ей совершенно нечего бояться. — Опусти меч.

Девчонка замирает, дергает головой и касается дрожащими пальцами виска, будто что-то мешает ей, мучит мысли и рассудок.

— Они… они достали ее. Мерай упала… Тварь в озере меня отпустила — я ее обожгла, — слезы брызгают из ее глаз, и Нанна опускается на колени возле Мерай. — Я не позволила им забрать ее! Нет-нет-нет, они ее не тронут, не тронут больше…

В душе волки воют от одного только взгляда на ее дрожащие плечи.

Шаг. Еще один. Мы с Виго медленно приближаемся, и брат склоняется над дочерью, проверяет, бьется ли сердце. Я вижу, как застывает его лицо, как дыхание застревает в горле на одно крохотное мгновение между “до” и “после”. Янтарные глаза сверкают из-под густых бровей, и Виго с облегчением вздыхает.

— Живая. По голове получила, — бормочет он тихо.

Нанна вцепляется в рукав его рубашки и, захлебываясь словами, повторяет снова и снова:

— Они бы ее не тронули. Я бы не позволила… не позволила!..

Девчонка плюхается на песок и так горько рыдает, что даже Виго вздрагивает. Слезы не просто текут, они льются бурным потоком, будто все напряжение последних дней нашло выход именно сейчас.

Обернувшись волком, я утыкаюсь лбом в висок Нанны и касаюсь языком соленой от крови щеки.

“Вставай, милая, нам нужно уходить”.

— Мерай не сможет е-ехать, — бормочет она и медленно поднимается, опираясь на мою спину. — Ты сможешь увезти двоих?

“Не вопрос”.

Пригнувшись, я позволяю ей устроится удобнее, и Нанна протягивает руки к Виго, держащему дочь в объятьях.

— Я ее не упущу.

Тигр замирает, недоверчиво глядя на Нанну.

Он не может не понимать, что в зверином облике мы двигаемся быстрее и что у него не будет возможности следить за Мерай, пока сам бежит по пустыне.

Но в янтарных глазах борется недоверие к чужаку и желание быстрее осмотреть дочку, ведь удар по голове — это не шутки.

— Прошу, — шепчет Нанна — и Виго сдается.

— Шкуру спущу, если не удержишь, — ворчит он. — И это не шутка!

Нанна кивает и прижимает девочку к себе так крепко, как может, а свободной рукой хватается за мой загривок.

— Я сама с себя ее спущу, если что-то случится.

Возвращение на корабль совсем не запоминается. Все смазывается, выворачивается наизнанку, и я не могу понять, ночь над моей головой или яркий день; жарко потому, что солнце светит, или просто я мучаюсь от лихорадки. Пьяное небо раскачивается из стороны в сторону, но я держусь крепко, почти прилипаю к волку, чтобы не выпустить из рук ценную ношу.

Мысли текут вяло, перемешиваются в голове, а я прислушиваюсь к дыханию Халлтора и сама не замечаю, как проваливаюсь в полудрему-полуобморок; а вздрагиваю и прихожу в себя, только когда чувствую чужие крепкие руки и стальную хватку на плечах.

Меня куда-то несут, на что-то укладывают. Перед глазами — сплошное белесое марево, а от легких покачиваний накатывает тошнота.

— Слышишь меня, Нанна?

Голос волка доносится издалека, будто из другого мира или сна, в которых он мне обычно являлся. Может, и сейчас все это — сон и не более? Я проснусь в своей постели, с колотящимся сердцем, умоюсь и гляну в зеркало, а там — только бледное от волнения лицо и привычное отражение комнаты.

Все меняется слишком быстро, я не успеваю за этими переменами и боюсь их так сильно, что готова бежать на край мироздания, прочь.

Я не могу…

Кто, кроме меня, может спасти семью?

“Если есть еще, кого спасать, — ворчит противный голосок в голове. — Ты же не дура, Нанна. Наверняка Альгир уже вернулся в твое поместье с «трагическими новостями», что пропала в снежной буре дражайшая невеста. Ему даже нет нужды сохранять им жизнь. Отец твой слаб, а мать — смертельно больна. Достаточно просто сохранять в тебе… веру. И ты угодишь прямо в его лапы”.

— Но не с пустыми руками, — мне кажется, что я отвечаю мысленно, но так ли это на самом деле? — Я вернусь с оружием, и если с моей семьей что-то случилось… то я убью его.

Сглатываю тугой комок кислой слюны.

— Я в любом случае убью его… убью… он никого больше не тронет. Никого!

— Нанна, ты меня слышишь?

Распахиваю глаза и упираюсь взглядом в потолок каюты. С трудом вспоминаю, где я и кто я такая; события последних часов смешиваются в одну разноцветную кашу из крови, пепла и блеска чешуи.

Что-то мягкое горячее и влажное касается ноющего виска и, повернув голову, я вижу Халлтора, в волчьем облике. Он методично и сосредоточенно вылизывает мою щеку, а я совсем не чувствую боли от пореза.

“Наша слюна — целебная”, — рычит волк, а я дергаюсь и подскакиваю на месте, осматриваюсь по сторонам.

— Где Мерай? — выдыхаю тяжело и захожусь хриплым кашлем. Чувствую, как теплые человеческие руки обнимают за плечи и заставляют лечь обратно, но мне жизненно необходимо услышать ответ!

— Она в своей каюте, — тихо отвечает Халлтор, отбрасывая с моего лба прядь волос. — Ничего серьезного: шишкой здоровенной отделалась, — его длинные паузы убивают меня, а пронзительный взгляд синих глаз вызывает предательскую дрожь. — Если бы ты ее не ухватила, не упала вместе с ней, Мерай могла и не выжить.

— Она дралась как настоящий воин, — возражаю я. — Когда я выбралась из озера, Мерай крепко стояла на ногах.

Халлтор только отмахивается.

— Воин или нет, а ей двенадцать. Мы могли опоздать.

— Виго в ярости, да?

— Больше на дочь, чем на тебя, — волк усмехается и рассеянно перебирает короткие прядки на моем затылке. — Она ослушалась его приказа, вышла на палубу, ввязалась в бой. Это, конечно, очень смело, но и очень глупо. Чудо, что вы не покалечились, что вообще выжили.

Его голос проседает, превращаясь в тихий рык, а кольцо сильных рук сдавливает меня так, что трещат ребра. Волк оплетает меня руками и ногами, как вьюн, и совершенно точно не собирается просто встать и уйти.

Я тяжело сглатываю, поняв, что на мне нет ничего, кроме нижнего белья и длинной рубахи.

Нервно дернувшись, я провожу ладонью по волосам и не чувствую привычной косы.

Точно…

Я и забыла, что от волос пришлось избавиться.

Становится даже как-то неловко, ведь Халлтору наверняка нравятся длинные косы, а я…

И на щеке шрам останется. Хочу коснуться кожи — проверить, что же там такое, но Халлтор опережает меня и перехватывает ладонь, крепко сжимая ее теплыми пальцами.