Страсть Волка - Мирослава Адьяр

Мощная лапа прижимает к палубе оскалившуюся морду, а я никак не могу прийти в себя. В голове совершенная пустота, и все плывет перед глазами, только крик Мерай в самое ухо приводит меня в чувство и заставляет встать.

— Нужно связать его, — бросает девчонка, и я замечаю, что она вся дрожит, а по бледным щекам катятся крупные горошины слез.

— Что произошло? — двигаюсь по инерции, совершенно не понимая зачем и что я делаю.

— Он ворвался на палубу уже в зверином облике, — всхлипывает Мерай, протягивая мне толстую веревку. — Бросился на меня. Если бы не Виго…

— У него в пасти какая-то дрянь, — медленно подхожу к волку, который смотрит на меня с такой яростью и злобой, что к горлу подкатывает удушливый ком. Вниз с клыков стекает несколько черных вязких капель, и, поддев их кончиком пальца, я показываю странную слизь Мерай, но девчушка только головой качает.

— Что?

— Черное. Видишь?

Девочка смотрит на меня такими глазами, что я рефлекторно вытираю испачканный в черноте палец о рубашку.

Не видит? Точно так же, как и Халлтор не заметил тень.

Волк вырывается из хватки тигра, но Виго брата не жалеет — вдавливает в палубу сильнее, сжимает мощную пасть на его горле до тех пор, пока обезумевший зверь уже не начинает хрипеть от нехватки воздуха и отключается на несколько мгновений.

Вместе с Мерай мы обвиваем волка веревками и затягиваем узлы на лапах и морде. Только после этого тигр поднимается и отходит к противоположному борту, чтобы снова принять человеческий облик. На правой руке Виго я вижу следы от зубов. Тугие капли крови стекают вниз и падают на доски, а стоит только мужчине повернуться, как я невольно сжимаюсь под пристальным недобрым взглядом.

— Что ты с ним сделала? — без долгих прелюдий рявкает мужчина и надвигается так угрожающе, что я на подкашивающихся ногах отступаю назад.

— Н-ничего! — спотыкаюсь и падаю на спину, а Виго резко наклоняется и ухватывает меня за ворот рубашки, наматывая ткань на кулак. — Клянусь, я бы не причинила ему вреда!

— Может это все ты, а? — рычит Виго, подтягивая меня ближе, почти вплотную к своему лицу. Янтарные глаза темнеют, сверкают от ненависти, а я понимаю, что никак не могу убедить его. Я ничем не могу доказать свою невиновность! — Может, это ты — преданная пешка Альгира, который очень давно хочет заполучить моего брата для своих… опытов! Откуда мне знать, что это не твоих рук дело?!

— Никак! — выкрикиваю ему в лицо и впиваюсь ногтями в предплечья мужчины, пытаясь вырваться из железной хватки, но куда там! С таким же успехом я могу царапать камень. — Я бы никогда не смогла!.. Я бы не сделала ему ничего плохого!

— Виго, отпусти ее! — Мерай виснет на его руке и пытается оттащить от меня. — Пожалуйста! Она до смерти напугана, ты же должен видеть!

Крик девочки будто отрезвляет тигра, и, задержав на мне долгий, полный подозрения взгляд, Виго толкает меня назад.

— Что-то захватило его, — бросаю ему в спину, стоит только мужчине отвернуться. — Но вы не видите, а я вижу! Что-то… пробралось в Халлтора, пока мы спали.

— Очень удобно, тебе не кажется? — ехидно замечает Виго.

Вскочив как ужаленная, я топаю ногой и указываю на связанного волка.

— Удобно или нет, а у него что-то в горле! И если вы этого не видете, то нужен тот, кто видит!

— Тут нужен либо сильный маг, либо награжденный “глазами Инлады”. Я так понимаю — ты из последних. Или у тебя галлюцинации, — добавляет тигр чуть тише. — Даже не знаю, что из этого хуже!

Он оборачивается и смотрит исподлобья, холодно и напряженно.

— Все упирается во время, Нанна.

Смотрю на Халлтора, связанного, скрученного тугими узлами веревок, а глаза у него совершенно черные, непроницаемые, будто залитые тяжелой, смолянистой водой. Волк хрипит и дергается, но пока что путы держат крепко.

Оставлять безумного хищника за спиной — самоубийство.

Возвращаться домой без него — самоубийство вдвойне.

Но дело в том, что это все неважно. Я просто не могу оставить его вот так, не попытавшись помочь! Халлтор бы меня не бросил.

Как я могу поступить иначе?

— У тебя есть маг с… подходящими способностями?

Виго криво усмехается и возвращается к штурвалу, а мне остается только ждать. И молиться Галакто, чтобы все это закончилось побыстрее.

Виго стаскивает волка в каюту и запирает дверь на замок, а мне остается только ежиться под пристальным взглядом тигра и прислушиваться к звукам за перегородкой, где Халлтор явно пытается выбраться из пут.

Он бьется глухо об доски пола и стены, так отчаянно подвывает, что сердце в груди готово разорваться на части, а в голове лихорадочно пульсирует лишь одна мысль: нужно что-то делать. Нужно что-то делать немедленно!

Виго разворачивает корабль, и через час я уже вижу высокие стены города, прижавшегося к массивной песчано-золотистой скале, вросшего в нее каменной кладкой домов и песочными крышами.

Город поднимается вверх ярусами, обвивает острые камни лентами узких улиц, а воздух вокруг него колеблется, превращая в мираж, который может растаять от любого неосторожного движения, размазаться, как густая краска по холсту. Я еще не чувствую запахов людского скопления, вообще ничего не чувствую, кроме раскаленного жара, от которого приходится прятаться в любой тени, а Виго и Мерай встречают огненное дыхание пустыни с распростертыми объятиями — открытые, загорелые, бесстрашные и сильные. Их тела не боятся прикосновения злого, кусачего солнца.

Каждые несколько минут подхожу к запертой двери, чтобы проверить, что творится в каюте. Прислушиваюсь, вжимаюсь в дерево, только бы понять — дышит ли еще волк, жив ли он. На глаза наворачиваются злые слезы от одной только мысли, что эти черные твари пришли за мной, а удар принял Халлтор.

— Дверь тут крепкая. — Резко оборачиваюсь и сталкиваюсь нос к носу с тигром. Он рассматривает меня из-под полуопущенных ресниц, а в янтарной глубине застыло что-то темное, точно туча набежала на бархан. — Но если он ее выломает, то ты и пикнуть не успеешь.

— Я хотела убедиться, что… — замолкаю, потому что слишком уж тяжелый взгляд у Виго. Слишком пронзительный, слишком подозрительный, и любое слово мужчина расценит как оправдание или попытку скрыть вину. — Что он жив.

— Халлтора так просто не извести, — Виго будто чуть размякает, совсем немного, почти незаметно, но я замечаю, как смягчается линия широких плеч, как исчезает упрямая складка между бровей, а уголки рта приподнимаются — но все еще не настолько, чтобы назвать это улыбкой.

Упрямый раскаленный ветер пустыни. Вот какой он есть. Встанешь на пути — и тебя снесет порывом и больно изрежет тело и душу острым песком. Но ветер приносит перемены. И иногда он стихает, позволяя тебе увидеть мир вокруг не за пеленой непогоды, а таким, какой он есть.