Колдун - Надежда Волгина

– Оденься потеплее и замотай шею шарфом, – велел Вуд, заправляя штаны в высокие валенки. – Кстати, эти тебе, – кивнул он на пару поменьше возле порога.

– Мы пойдем на улицу? – не смогла я скрыть тоску в голосе.

Не хочу никуда идти. На ногах-то еле стою, и глаза продолжают закрываться. Одно дело медитировать в удобной позе. Я даже в глубине души лелеяла мысль, что под очередную медитацию немного вздремну. И совсем другое – тащиться куда-то, да еще и в пургу.

– Пойдем, – кивнул Вуд. – Но тут недалеко, не волнуйся, с километр, не больше.

Целый километр через метель?! Издевается он, что ли? Да, вроде не похоже. Спокойно одевается и даже не поторапливает меня.

Горестно вздохнув, я сняла с вешалки тулуп и облачилась в него. Не забыла и подпоясаться, чтоб не сдуло одежку с меня ветром. Валенки… Они мне были велики на пару размеров, и Вуд предложил мне на свои надеть еще и его шерстяные носки. С его носками валенки пришлись впору и доходили мне аж до колена. Передвигаться в них было жутко неудобно.

– Ты забыла про шарф, – приблизился ко мне полностью облаченный Вуд. – Метель сильная, задувать будет повсюду. И нужно лишить ее такого шанса, – с улыбкой закончил и собственноручно закутал меня в длинный шарф.

– Так давай никуда не пойдем? – предприняла я попытку отговорить его.

– Пойдем, потому что это часть твоей программы. Не бояться трудностей очень важно, Катя. И идти нужно туда, где страшно. Это я образно, конечно, но, думаю, поняла ты меня правильно. Готова? – посмотрел он на меня, берясь за ручку двери.

– Если скажу нет, мы останемся дома? – обиженно буркнула я.

– Нет! – белозубо и радостно осклабился Вуд и распахнул дверь.

Сразу же в комнату ворвался ледяной ветер. А как только я ступила на крыльцо, так моментально задохнулась на этом ветру.

– Прикрой рот рукавицей и смотри под ноги, – повернулся ко мне Вуд, прежде чем спуститься с крыльца.

Я же в который раз подивилась, что все ему нипочем. Ворот тулупа распахнут, шею шарфом не повязал. Он вообще как будто не замечал ветра, что щедро обдувал его лицо. Шел себе… Я же снова за ним бежала, хотя, это громко сказано – даже во дворе мне приходилось ложиться на ветер. И на изрядно заметенную тропинку к теремку-библиотеке я посмотрела с затаенной тоской. Как бы было хорошо сейчас свернуть на нее и спрятаться от всего и всех в приятно пахнущем царстве книг.

За воротами дело пошло быстрее, потому что ветер подул нам в спину. И теперь он, напротив, гнал меня вперед. Приходилось даже притормаживать, чтобы не налетать на спину Вуда. Правда, препятствовал передвижению снег, в котором увязали валенки. Иногда приходилось доставать те, рискуя остаться без оных.

Вскоре мы углубились в лес, и идти стало сложнее. Все время перед нами вырастали деревья, которые приходилось огибать. Местами исчезала тропинка, а снег становился рыхлым. Один раз я даже провалилась по промежность. Сама бы выбраться не смогла – пришлось Вуду меня доставать из сугроба. Ну и снова я начерпала полные валенки – еще и их пришлось вытряхивать. Но через какое-то время мы все же добрели до места, и мне показалось, что очутилась я в сказке.

В компании этого мужчины, да и даже в его доме, когда нахожусь в нем одна, со мной творится что-то странное. Тянет на глупости, если по-простому. Вот и сейчас в голове родилась глупая песенка: Встали девицы в кружок и водили хоровод, в сарафанах русских с узорами сердце радуют они взорами… Глупость какая-то! И эта глупость совершенно не соответствовала тому, на что я смотрела во все глаза, в который раз за последние дни потеряв дар речи.

Я стояла посреди белого и хрустального царства – именно такое сравнение больше всего подходило этой крошечной и совершенно круглой полянке, окруженной часто растущими и высокими деревьями. Все они были белыми от основания и до макушек – покрытые пушистым снежным инеем, похожие на белоснежные кораллы. А под ногами моими сверкал снег. И тут его было совсем немного, не как в остальном лесу. Валенки мои разве что чуть-чуть утопали в нем. И как он мог блестеть, если не было даже намека на солнце? А еще тут было так тихо – ни дуновения, ни далекого завывания, словно от тайги нас отгораживала толстая и совершенно звуконепроницаемая стена. И я не чувствовала холода, захотелось даже размотать шарф и расстегнуть тулуп.

– Что это? – посмотрела я на Вуда, который притих рядом и словно к чему-то прислушивался.

– Нравится? – перевел он на меня задумчивый взгляд.

– Нравится ли? – протянула я и окинула взглядом деревья и полянку. – Да, то, что я испытываю, трудно и словами-то передать. Я не верю, что эта поляна существует на самом деле, – губы мои тронула улыбка, а глаза наполнились сентиментальными слезами.

– Это место особенное, – заговорил после непродолжительной паузы Колдун. – Я называю его истоком всего. Тут нет ничего человеческого, и в то же время, это самое человечное место на земле.

– Опять говоришь загадками… Как это понимать?

– Здесь нет зла. Никакого и никогда! Пришедший сюда с дурными намерениями, даже не увидит этого места. Тем же, у кого душа открыта и полна сострадания и доброты, оно показывает себя.

– А я такая, получается? – обрадовалась я, и в глубине души сделала это гораздо сильнее, чем показала внешне.

– Ты такая, – улыбнулся мне Вуд.

Я больше не могла стоять на месте – хотелось обойти полянку по кругу, прикоснуться к деревьям, напитаться тем волшебством, что те буквально источали. Что я и сделала.

– Тут даже снег теплый, – потрясенно пробормотала я. Рука, на самом деле не мерзла, когда я касалась стволов.

– Я здесь появился на свет.

– Что? – резко обернулась я. – Прямо здесь? – оглянулась.

А внутренне вся подобралась – что-то мне подсказывало, что услышу сейчас откровение из уст самого Вуда, то, что он не рассказывал больше почти никому.

– Прямо здесь. Вот под этим деревом, – приблизился он к одному из белых красавцев и погладил его ствол.