Чары Амбремера - Пьер Певель

Хуже того, демонстрируемые сцены двигались назад во времени. Самые свежие были и самыми точными, и самыми многочисленными. Они следовали друг за другом в дерганом ритме, будто синкопированный фильм, прокручиваемый в обратную сторону, и позволяли довольно легко восстанавливать факты. Но по мере того, как образы возвращались к прошлому, число пропусков росло. Хронологические разрывы от сцены к сцене увеличивались, в то время как изображения сменяли друг друга все быстрее. Вскоре темп стал поистине лихорадочным. В конце концов, прежде чем все прекратилось, представление свелось к шквалу размытых и эфемерных кадров.

Гриффон заранее представлял, что его ожидает. Фарру же поначалу был застигнут врасплох и ему пришлось приложить нешуточные умственные усилия, чтобы не потерять нити событий. Испытание вымотало его.

— Ну? — довольно и с неимоверной гордостью спросил Гриффон.

— Я… такое чувство, что вместо мозгов — каша…

Комната снова предстала в обычном виде. Близился вечер.

— Не хотите присесть?

— Нет, нет… Всё в порядке.

Инспектор помассировал виски, пытаясь собраться с мыслями. Что он увидел? Сначала эпизоды, в которых они сами с Гриффоном появляются в этих четырех стенах. Затем кабинет долгое время пустовал, с момента их появления и до ухода последних следователей и санитаров, уносивших тело. После…

— Если позволите, — сказал Гриффон, — вам следует попытаться восстановить события в соответствии с их обычной хронологией. Устройтесь поудобнее и расслабьтесь.

Фарру сел на стул, закрыл глаза и позволил повести себя через путаницу воспоминаний вслед за голосом волшебника.

— Что мы видели последним?

— Все происходило так быстро, так путано…

— Вспомните.

— Этот кабинет. Стоит ночь… Силуэт в черном, он двигается…

— Возможно, наш грабитель…

— Потом двое людей. Один из них — Рюйкур…

— Да…

— В следующий момент Рюйкур лежит там, где его нашли. Другой человек исчез.

— Очень хорошо… Теперь, когда почти рассвело, припоминаете?

— Да, уже яснее видно… Вошел мужчина. На нем фрак. Это дворецкий!

— Что он делает?

— Я снова вижу, как он наклоняется над телом и заглядывает в сейф.

Фарру открыл глаза.

— Затем он говорит в этот телефон, — добавил инспектор, указывая на устройство на столе. — Затем комната остаётся пустой…

— …до утра, когда приходит служанка и обнаруживает труп, — заключил Гриффон. — Остальное не представляет особого интереса, поскольку вы были одним из главных действующих лиц. Всегда любопытно увидеть себя со стороны, не правда ли?

Но Фарру не слушал. Не отвечая, он встал и подошел к телефону.

— Он позвонил! — воскликнул он. — Анрио, дворецкий. Он позвонил!

— Верно.

— Но кому, ведь тревогу подняла горничная через час или два?

— Хороший вопрос.

— Да… Кому? Зачем? И где он теперь, этот чертов дворецкий?

Гриффон пожал плечами и бережно убрал сакраментарий обратно в кожаный футляр, пока Фарру взволнованно мерил кабинет шагами. Полицейский на ходу оглядывался по сторонам, словно хотел вобрать в себя эту комнату и найти финал истории.

— А потом этот грабитель, — выпалил он, — та тень, которую мы только мельком увидели…

Гриффон рассеянно кивнул.

Фарру внезапно перестал расхаживать. Его глаза сияли.

— Вообразите, Гриффон. Вообразите…

— Да? — подбодрил его маг.

— Нет. Ничего… У меня в голове все еще слишком расплывчато.

— Очень жаль.

— Но я найду. Клянусь вам, я найду!

— Я в этом не сомневаюсь… Скажите — не хочу показаться невежливым, но я вам еще нужен?

Фарру все еще пребывал в раздумьях.

— А? Что?

— Потому что, если вы не возражаете…

— Нет, нет. Пожалуйста, Гриффон. Идите…

— Вы очень любезны.

Держа сакраментарий под мышкой, Гриффон оставил полицейского наедине со его размышлениями и незаметно удалился. Он даже постарался притворить дверь квартиры без стука, уходя.

Он уже спустился к подножию лестницы, когда Фарру перегнулся через перила и крикнул ему:

— И СПАСИБО, ГРИФФОН! БОЛЬШОЕ СПАСИБО!

Волшебник улыбнулся.

— А! — прошептал он. — Все-таки…

15

Париж уже окутывала теплая, ясная ночь, когда около одиннадцати часов Люсьен Лябриколь вышел из прокуренного бистро и направился к синему «Спайкеру», припаркованному в стороне от света уличных фонарей. Огюст ждал его, сидя за рулем.

— Итак? — спросил он, когда гном уселся рядом с ним.

— Ничего.

— Вообще ничего?

— Если я тебе так говорю…

— Черт! Не может быть, чтобы никто ровно ничего не знал!

Люсьен обернулся со своего места к Изабель де Сен-Жиль. Та, сидя сзади, сосредоточенно уставилась в какую-то точку вдали перед машиной.

— Что будем делать, госпожа? Попробуем где-нибудь еще?

— Нет, — вздохнула баронесса. — Хватит, мы уже потратили впустую достаточно времени.

— Похоже, те, кто это провернул, нездешние…

— Да. Домой, Огюст.

Пока машина трогалась, Изабель де Сен-Жиль подумала, что Люсьен, вероятно, прав. Это ее не слишком обрадовало, но приходилось смотреть в лицо фактам: похитители Исидора Аландрена не принадлежали к парижскому преступному миру. Пользуясь связями гнома в этих кругах, они провели вечер в расспросах — от сомнительных баров до подпольных игорных притонов.

День уже начался скверно, поскольку баронесса, едва отдохнувшая после насыщенной событиями ночи, потеряла утро и полдень в ожидании, когда антиквар принесет ей, как и было условлено, пресловутую брошь — с должным подтверждением подлинности. Устав ждать, она отправилась навестить лавку на улице Жакоб. А поскольку Аландрена там не оказалось, она решила заглянуть к нему домой.

И там она чуть не столкнулась с Гриффоном. Последний как раз выходил из дома антиквара в тот момент, когда Огюст притормаживал, чтобы запарковать машину.

— Не останавливайся! Кати, кати!

Момент создался опасный. К счастью, откидной верх был поднят, и Изабель де Сен-Жиль, оставаясь незамеченной, пронаблюдала из увозящего ее «Спайкера», как Гриффон садился в фиакр в компании незнакомого ей мужчины.

— Легавый, — выпалил Люсьен.

— Ты уверен?

— Я их чую за сто метров. И внутри есть еще один. В форме, вон тот.

— Угу, — подтвердил Огюст. — Я тоже его видел.

Они остановились в двух улицах от дома, прежде чем отправить гнома за новостями, и как только услышали о похищении, баронесса решила провести собственное расследование. В Париже вряд ли было больше трех-четырех банд, занимавшихся похищениями ради выкупа, поэтому они надеялись — позолотив сколько-то ручек и навострив ухо там и сям — узнать, кто из них стоял за преступлением. Но, как уже было сказано, они лишь убедились в том, что местное ворье не имеет никакого отношения к исчезновению антиквара.

«Но кто же тогда это сделал?» — не переставала размышлять баронесса, пока они пересекали засыпающую столицу. «Кто? И почему?»

— Я сильно извиняюсь, — бросил Люсьен через плечо.

— Извиняешься? За что извиняешься? — спросила Изабель, подавшись вперед,