Без гнева и пристрастия - Павел Корнев

Я с сомнением оглядел свою добычу, щелкнул застежками и бросился вдогонку за попутным трамваем.

Кая Дворкина удалось перехватить на выходе из редакции. Носатый газетчик вышагивал под руку со своей давнишней пассией — заведующей светской хроникой Эллой Сингер; при виде меня он сбился с шага и обреченно вздохнул.

— Здравствуй, Виктор, — улыбнулась Элла и лукаво глянула на своего спутника. — Так понимаю, ужин отменяется?

— Ви-и-иктор, — простонал Кай, — только не сегодня!

— Нет-нет, — поспешно заявила Сингер. — Я поймаю такси. Пока-пока!

Я приложил кончики пальцев к шляпе и слегка склонил голову, Элла убежала, а Дворкин уставился ей вслед, будто брошенный пес.

— Мне начинает казаться, что она меня избегает, — устало произнес он.

— Не бери в голову, — посоветовал я. — Ты столько лет наставляешь рога ее мужу, что уже можешь считаться членом семьи!

Кай недобро посмотрел на меня, досадливо поморщился и спросил:

— Что у тебя?

— Ты все еще увлекаешься фотографией?

— Ну да, — кивнул газетчик и притронулся к свисавшему у меня с плеча кофру. — Это что?

— Пленки, — пояснил я. — Сможешь распечатать их?

— Это так срочно?

Я только плечами пожал.

— У тебя есть другие планы на сегодняшнюю ночь?

— Обратись в фотоателье, — хмыкнул Кай.

— Может, мне заодно в «Вечерний экспресс» обратиться?

Дворкина при упоминании конкурирующего издания явственно перекосило, он забрал кофр и спросил:

— Будут какие-то особые пожелания?

— Одно, — кивнул я. — Об этом никто не должен узнать.

— Виктор!

— Из-за этих пленок, — понизил я голос, — убили человека. Мне бы не хотелось провожать твое тело в крематорий.

— Политика?

— Шантаж.

— Так это неофициальное расследование? — догадался газетчик. — Опять Бриг подработку подкинул?

— Это личное.

— А мне что с того?

Я усмехнулся, поскольку ничего иного от ушлого газетчика не ждал.

— Убийство Шарлотты Ли. Дам тебе эксклюзивный материал, когда распутаем это дело. Весь расклад.

— Подозреваете, что убийство произошло не на бытовой почве? — немедленно оживился Дворкин. — Выкладывай!

— Напечатай фотографии, и мы поговорим с тобой об этом.

— Виктор!

— Позвони мне, как напечатаешь, — хлопнул я его по плечу и махнул рукой, останавливая такси. Забрался на пассажирское сиденье и скомандовал водителю: — Клуб «Нокдаун».

Боксерский клуб «Нокдаун» прятался на задворках Десятки — района, где всем заправляли люди традиций, попросту говоря — гангстеры. Когда-то я снимал здесь угол, перебивался случайными заработками, а по вечерам до исступления молотил грушу, как молотят их сейчас молодые пареньки, жаждущие любой ценой выбиться в люди и зажить на широкую ногу.

Когда-то я и сам хотел того же.

Не обращая внимания на косые взгляды, в которых без труда читалась настороженность и зависть, я прошел через зал и кивнул лысому крепышу, едва достававшему макушкой мне до подбородка.

— Комиссар! — обрадовался пожилой дядька с морщинистым лицом. — Куда запропал?

Владелец зала знал меня лет семь, но прилюдно называл исключительно «комиссаром». Ровно как и Микки Дилон, вздумай он навестить родной клуб, всегда будет именоваться здесь «чемпионом», пусть и владел поясом не дольше двух недель.

И дело было вовсе не в желании повысить собственный статус, совсем нет. Просто не так уж много парней из клуба становились людьми важными и законопослушными одновременно. А вот фотографиями тех, кто сгнил на каторге Святого Кейна, получил инъекцию вечности или схлопотал пулю в гангстерских разборках, но перед тем успел шикануть, как раз можно было завешать все стены от пола до самого потолка.

— Восстановился на службе, — пояснил я. — Навалилось всего…

— Поздравляю! — Дядька несколько раз энергично встряхнул мою руку и спросил: — Нужен спарринг-партнер?

— Нет, — отказался я, — сегодня просто поколочу грушу.

И отправился в раздевалку. Переоделся, запер шкафчик и вернулся в зал, по которому беспрестанно разносились глухие отзвуки ударов и железный лязг цепей. Ушел в свободный угол, быстренько разогрелся и принялся размеренно выбивать опилки из обшарпанной груши. Постепенно увеличил темп, а когда по лицу заструился соленый пот, стал отрабатывать связки.

— Левой, — подсказал наблюдавший за мной владелец клуба, — левой резче, Виктор! Резче! — какое-то время он давал советы, потом вдруг спросил: — Бьешь кого-то конкретного?

Я шумно выдохнул, обтерся полотенцем и подтвердил:

— Так и есть.

— Неужели специальный комиссар не может позволить себе поколотить кого-то в этом городе? — рассмеялся дядька.

— Так и есть, — вновь подтвердил я и отправился в душ.

Пару часов спустя я сидел в баре отеля «Серебро», пил виски и посматривал на часы. Алекс Бриг задерживался, и по мере того, как уменьшался уровень виски в стоявшей передо мной бутылке, росло желание пробить ему пару раз по почкам.

Алкоголь и раздражение не лучшие советчики.

Я тяжело вздохнул, вновь взглянул на хронометр и только взялся за стакан, как в бар заявился мой припозднившийся приятель.

— Двойной виски со льдом, — попросил он бармена, подошел к столу и хмыкнул: — Хотя мог бы и обойтись…

— Лишним не будет.

— Что празднуешь? — спросил медиатор, усаживаясь напротив.

— Вечер пятницы, — хмыкнул я и в лоб спросил: — Это ты предупредил Гардина?

Алекс кивнул официанту, что выставил перед ним стакан, отпил виски и уточнил:

— О чем, по-твоему, я его предупредил?

— О цели моего визита, вот о чем.

— Ну да, предупредил, — подтвердил Бриг. — Ссориться с советником нам не с руки.

— И как прикажешь мне теперь работать?

Медиатор за словом в карман не полез и немедленно предложил:

— Энергично.

— Из-за тебя я не смог допросить советника.

— Нет, Виктор! Благодаря мне он не смог допросить тебя, — возразил Алекс. — Ты ведь общался с Гардиным раньше, неужели действительно думаешь, что он мог бы выдать себя неосторожным словом или запутаться в показаниях? Чтобы прижать советника к стенке, тебе понадобятся куда более весомые улики. А сейчас у тебя на него нет ровным счетом ничего. Ни-че-го! — повторил он по слогам и допил виски. — Копай под него, Виктор, копай. Добро тебе дали. Но не сжигай мосты, прежде чем обзаведешься неопровержимыми уликами.