Ричард Длинные Руки - эрцпринц - Гай Юлий Орловский

Сулливан поднялся первым, поклонился.

— Ваше высочество… мы… гм, постараемся.

Они начали выходить один за другим, Сандорин взглянул на принцессу, но та покачала головой. Он вышел с остальными, я молча вздохнул, сейчас начнутся женские капризы и завышенные претензии, ну да ладно, на мне где сядешь, там и слезешь.

Еще задержался Палант, взглянул на принцессу, та сидит в кресле в очень свободной позе, даже забросила ногу на ногу, и башмачок из тонкой кожи высунулся настолько, что видна даже лодыжка, а это на грани приличия, эротично и тормошаще мужское воображение.

— Палант? — спросил я.

Он сказал почти жалобно:

— Ваше высочество, мне бы вашу просто нечеловеческую выдержку!.. А меня даже днем одолевают нехорошие мысли и всякие там грезы…

— О бабах? — спросил я понимающе.

Он бросил короткий взгляд на Аскланделлу, покраснел и сказал тихохонько:

— Да…

— И что, — спросил я, — никак?

Он покачал головой и сказал еще тише:

— Какие только молитвы не читаю, а они передо мной так и пляшут…

— С вот такими? — спросил я и, растопырив пальцы, показал с какими. Аскланделла фыркнула и отвернулась, но я видел, как украдкой скосила глаза на свою грудь. — И жопы вот такие?.. Да, трудный случай…

Он прошептал с надеждой:

— Так что делать? Надежды нет?.. Мне гореть в аду?

Аскланделла бросила из своего угла едко:

— На самой большой сковородке!

Он вздрогнул и съежился, а я сказал утешающе:

— Не слушай женщин, да еще красивых. Они все дуры, за что и любим их так преданно и нежно. Вообще-то, пока у нас сейчас отдых, можешь съездить к Клекоталю. Норберт говорил, это здешний мудрец, он живет за городом. Все тебе пояснит и научит, как справляться.

Его лицо озарилось надеждой.

— Ваше высочество!. Завтра же с самого раннего утра…

— Завтра нам в поход, — напомнил я. — Или ты не хочешь помощи?

— Жажду!

— Тогда езжай сейчас.

Он подхватился и стрелой вылетел из шатра. Аскланделла фыркнула:

— Думаете, поможет?

— Шанс есть, — ответил я кротко.

Она помолчала, я не стал задавать наводящие вопросы, уже догадываясь, почему она вдруг задержалась в моем шатре. После разговора с Лаутергардой выглядит весьма задумчивой, даже пару раз ответила не совсем впопад, что просто немыслимо для дочери коронованных родителей, с детства приученных следить за каждым своим шагом, словом и взглядом.

И сейчас, когда мы говорили о наступлении и Мунтвиге, вид у нее был таков, что сосредоточенно думает о чем-то своем, совсем не о противостоянии двух таких ну абсолютно разных идеологических систем.

— Вы уверены, — проговорила она медленно, — что у вас есть шансы в вашем тщетном сопротивлении великому императору Мунтвигу?

Я сказал мудро:

— Одна из важнейших заповедей политика, которая полностью совпадает с библейскими заповедями: никогда не прибегай к насилию! Разумеется, кроме тех случаев, когда ты сильнее.

— Ах-ах, вы считаете себя сильнее?

— Вы все увидите, — пообещал я.

— Вы настолько слабы, — съязвила она, — что даже женщин принимаете в войско!

Вот оно, мелькнула мысль, недолго подбиралась к главной теме. Сейчас должен оправдываться, так она все видит, как же, жди, плохо тебя учили, принцесса на горошине.

— Вы правы, принцесса, — ответил я. — Когда мужчины начинают слабеть, женщины перестают нас подталкивать в спину и сами становятся рядом плечом к плечу.

Она воскликнула:

— Это отвратительно!

— Да, — согласился я, — вы правы. Но нам так нравится. Если с женой или любимой видишься не только в редкие моменты, когда возвращаешься в замок… м-м-м, для нас это прекрасно. Да-да, понимаю, это отвратительно и гадко. Но нам так нравится мчаться бок о бок на конях солнцу и ветру навстречу… болтая свободно и раскованно, а в небе луна такая молодая, что ее без спутников и выпускать рискованно…

— Вы соблазнили такой непристойностью благородную принцессу Лаутергарду! — воскликнула она с негодованием.

— Правда? — спросил я. — А мне показалось, что все счастливы. И сама принцесса. Кстати, она, как и вы, поехала навстречу своему жениху графу Сноррику, но вот теперь мне кажется, что и не спешит совсем… Теперь она стбит…. В смысле ценится гораздо дороже, как мне кажется.

— Гнусность, — отрезала она. — Женщина не должна ездить на коне верхом. Да еще вот так…

— Как? — спросил я невинно.

— В таком виде, — отрезала она. — Не прикидывайтесь! В наших королевствах так не принято! Думаю, что и в Бриттии тоже.

— У вас не принято, — отпарировал я, — а у нас еще как! И почему это мы должны равняться на ваши древнепещерные обычаи захудалых королевств в медвежьих углах? Ясно же, что вся культура и цивилизация сосредоточены на Юге. Разве по мне не видно?

Она спросила саркастически, но я уловил в ее голосе напряжение:

— И что… у вас там, на Юге… в самом деле… так ходят?

Я пожал плечами.

— Вообще-то нет. Но если кто-то хочет ходить так, особенно в жару, то почему нет? У нас, знаете ли, чуточку жарче.

— И что? — спросила она с тем же напряжением. — Что говорят мужчины?

— Да ничего, — ответил я с удивлением. — У нас, знаете ли, женщина по закону равна во всех правах с мужчинами.

— Что-о-о?

— Что слышали, — сказал я злорадно. — Женщина может править, руководить, ездить по стране без сопровождающих, вести свои и порученные ей дела, покупать земли или продавать… она может стать хоть канцлером! Да, конечно, сидеть дурой у окошка, не смея выйти даже во двор, — это хорошо, никаких обязанностей!

Она вспылила:

— Вы дурно отзываетесь о женщинах!

— Напротив, — возразил я. — У нас таких тоже хватает, но в то же благословенное время у нас нет ограничений для женщин ни в каком деле и роде деятельности! Хочешь — сиди покорно и жди повелителя, хочешь — живи как человек. И потому многим нравится чувствовать себя не уступающими мужчинам.

Я говорил вроде бы небрежно, как о деле, всем нам там, на Юге, знакомом и привычном, но слова подбирал тщательно, чтобы не отпугнуть излишними свободами.

— Какая женщина решится? — воскликнула она. — Только… из самого подлого сословия?

Я нагло расхохотался.

— А вы дура, принцесса. Понятно же, что отваги хватает только у благородных, а также воспитания, образования и умения обращаться с людьми. Только леди из высокого сословия может и смотреть свысока, и вести переговоры… да что я вам такое говорю? Вам что об стенку переспелым, а то и вовсе испорченным горохом. Даже пример Лаутергарды не убеждает, верно? А таких, как она, в цивилизованных и развитых королевствах тысячи и тысячи!