Ричард Длинные Руки - эрцпринц - Гай Юлий Орловский

Утром сдержанный шум за стенами шатра, негромкие голоса, приятный аромат костров и жареной еды, где запахи мяса вкусно смешиваются с запахами поджаренного хлеба.

Я услышал голос Альбрехта, Зигфрид что-то ответил неразборчиво.

— Я не сплю! — крикнул я. — Барон, заходите!

Полог отодвинулся, Альбрехт заглянул, убедился, что я не под одеялом, а уже за столом, вошел и уставился на меня с хмурым вопросом в темных глазах.

О том, что уже граф, а не барон, напоминать не стал, вдруг у меня память пошаливает с чьей-то еще более ветреной памятью, пока я сплю, так что мое никчемное ехидство даже не царапнуло.

— Норберт уже выехал, — напомнил он.

— Его работа идти впереди, — ответил я, — и убирать камешки с пути моего высочества. Чем вы так встревожены, дорогой друг? У вас брови какие-то не такие.

— Что думаете насчет принцессы? — спросил он.

— Уже работаю, — сообщил я.

Его брови приподнялись еще выше.

— И?

— Наш ответ Чемберлену будет несимметричным, — ответил я. — Идеи побеждаются только другими идеями, но, как гласит история, благородные идеи проще побивать низменными, ибо человек в натуре своей подл. Как благородный рыцарь, я против, но как политик — использую!

Он кивнул.

— Есть подвижки?

— Хоть и с опозданием, — сказал я, понизив голос, — но отвечаю. Для начала разосрем этот их союз двух империй. С одной еще не знаю, как управлюсь, а уж с двумя… И пусть империя Вильгельма не такая воинственная, но, возможно, многолюдная, богатая, и тогда силы Мунтвига будут постоянно подпитываться ее мощью…

Он прислушался, сказал быстро:

— Упомяни черта, он тут как тут.

Донесся властный голос принцессы, кого-то отчитывает, женщины даже в плену уверены, что это у них все в плену, затем прозвучал цокот ее каблучков, в шатер заглянул Зигфрид.

— Ваше высочество, — проговорил он, — тут эта, как ее, ну, принцесса вроде бы, если не врет…

— Пропусти, — велел я, — может, и не врет. А может, и врет.

Принцесса вошла предельно высокомерная, явно слышала, еще с порога спросила надменно:

— Я вчера забыла поинтересоваться, вы уже отправили сообщение, что я у вас в плену? Запросили выкуп? Какой?

Я указал ей на лавку.

— Присядьте ваше высочество. Мы сейчас закончим с графом обсуждать послевоенное устройство территорий, ранее занимаемых неким Мунтвигом.

Она села, громко фыркнув, и отвернулась. Альбрехт сказал почтительно:

— Ваше высочество, вы предложили прекрасный план по нейтрализации последствий и полного искоренения даже памяти о. Однако, умоляю вас…

Я сказал грозно:

— Чего еще?

Он сказал совсем просительно:

— Давайте остальное перенесем на потом, я не смею задерживать прекрасную принцессу.

Я пробурчал недовольно:

— Ладно, но представьте мне подробный план по расчленению империи и наказанию военных преступников.

Он вышел, а я повернулся к принцессе. Она выпрямилась и посмотрела на меня уничижающе.

— Принц?

— Ваше высочество, — ответил я, — с момента вашего появления сэр Дарабос по моему приказу тут же послал несколько гонцов в направлении возможного нахождения армий Мунтвига. Вы понимаете, с каким донесением.

— Нет, — ответила она дерзко, — не понимаю!

— Я велел сообщить Мунтвигу, — терпеливо сказал я, — что вы, его невеста, такая прекрасная и вежливая, случайно захвачена моими отрядами в плен. Я жду от него сообщения, как и где передать вас в его нежные, без всякого ехидного сомнения, руки.

Она выслушала, поморщилась.

— И что, все еще нет ответа?

— Принцесса, — напомнил я, — вас перехватили год назад? Или хотя бы месяц тому?.. А мы с Мунтвигом на приличных расстояниях друг от друга.

— А вы послали несколько гонцов? — спросила она.

— Да.

— Зачем?

— Я не знаю, — ответил я терпеливо, — где Мунтвиг, потому мои сообщения попадут разным командирам в разных землях. Кто-то доставит послание позже, кто-то раньше.

Она слушала с таким видом, словно собиралась что-то сказать еще, хотя вроде бы все сказано, я запоздало сообразил, что хочет просто побыть здесь и поговорить, очень уж необычные вещи рассказываю, а про посылку гонцов и так наверняка уже слышала от Норберта.

Полог приоткрылся, заглянул бледный и расстроенный Палант, одежда помята, лицо просто желтое.

— Ваше высочество? — проговорил он.

— Ну что? — спросил я. — Давай входи, но там и стой.

Аскланделла тут же, чувствуя его неудачу, посмотрела на меня победно.

— Ну? — повторил я.

Он поклонился.

— Ваше высочество, я приехал поздно, тот мудрец уже закрыл двери на ночь. Я стучал, кричал, бросал камни и палки в окна, но там крепкие ставни… В общем, простоял там целую ночь, а под утро, помня о вашем приказе, снова сел на коня и вернулся.

Я спросил с удовлетворением:

— Ну что, все понял?

Он вытаращил глаза.

— Ваше высочество?

— Не понял, — сказал я с сожалением. — Тогда растолкую. Когда человек хозяин в доме, к нему без приглашения не войдет сам Сатана!..

Он раскрыл рот, а когда понял, смутился, быстро взглянул на опешившую Аскланделлу, поклонился и быстро вышел. Через стенку шатра донесся его быстро крепнущий голос, слышно было, как у костров начинают подниматься люди.

Аскланделла сказала язвительно:

— Подумаешь, дали урок… Он о нем завтра же и забудет.

— Но сегодня побудет хозяином, — сказал я. — Да и не факт, что забудет.

Она пожала плечами с самым независимым видом, а я подумал, что мы как-то незаметно, продолжая враждовать и выказывать другу другу крайнюю степень неприятия, перешли на некую ступень общения, что как-то не совсем правильно и нам обоим не нужно, а с другой стороны, вполне как бы естественно, хотя так и не надо бы… почему-то, но происходит само по себе, что не нравится, не люблю, когда меня что-то ведет, будь это инстинкты, рефлексы или воля Божья.