Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

Фьорина на такое заявление сделала большие-пребольшие глаза. Когда рядом не было никого из местных, она вполне поднимала взгляд на окружающих. Даже чепец сдвинула на затылок. И все увидели юную особу, если и старше Тилечки, то ненамного. Магическая молодёжь подсобралась было вокруг неё с улыбками и расспросами, но девушка с серьёзным видом сообщила, что провожает дам, а вот потом может вернуться и рассказать им всё, что они хотят.

Лизавета опасалась, что идти далеко, и они потом сами не выберутся. Но оказалось — нет, из их башни направо, дальше прямо по коридору до следующей, и в подвальный этаж. Ни одной развилки, никакой возможности заблудиться.

Ванная комната для дам была очень чистой. Деревянный выскобленный пол, деревянные же лавки, каменные стены. Два небольших бассейна — в них постоянно поступала вода, в один горячая, в другой холодная. Фьорина рассказала, что вода подведена из той же самой реки, которая питает ров вокруг замка и течёт под городскими стенами.

Лизавета вспомнила, что есть же ещё Крыска, и она тоже захочет вымыться. И отправила Фьорину на самый верх их башни. И не зря — через четверть часа она вернулась вместе с целительницей. Крыска что-то выговаривала служанке про кровать и постель на ней, та соглашалась и обещала мгновенно всё исправить.

А дальше они мылись в тёплой воде, и Лизавета даже рискнула потом один раз залезть в холодную — распаренным телом самое то. И помыть голову, и натереться маслом, и кремом, и всем-всем всем. В дороге сил хватало только на крем утром и вечером, и то по многолетней привычке. И хорошо, потому что была бы сейчас обгоревшая на солнце и обветренная, а так — ничего, терпимо.

Теперь бы поесть — и спать.

Они не заблудились, дорога в их башню и впрямь была одна. В нижней зале поджидал ужин, и запахи от него выворачивали пустой желудок наизнанку. Но сначала нужно было подняться и оставить в комнате всё лишнее.

Лизавета с Тилечкой как раз собирались выходить, когда к ним зашла Крыска. Осмотрела обеих, и если Тилечка оделась в платье и разве что чепца не надела, пока волосы мокрые, то Лизавета, как и собиралась, натянула джинсы. И джинсы преподнесли сюрприз.

Лизавета отлично помнила, как они на ней сидели. Плотненько. И на талии даже немного слишком плотненько — чтобы живот и бока не рвались наружу, их приходилось втягивать. А сейчас никаких складок над поясом не нависало. Более того, между животом и поясом легко проходила ладонь. Ещё не ребром, конечно, но… Без ремня джинсы некрасиво спадали.

В её дорожном костюме, в обоих, дублет пришнуровывался к штанам. Это создавало проблемы в кустах, ибо она не мальчик и гульфика у неё не было по понятным причинам, но не требовало ремня. И было совершенно незаметно, что суровая походная жизнь влияет на Лизаветины габариты.

О нет, живот никуда не делся. Но она уже десять дней не видела себя целиком в зеркале. Надо завтра поискать хоть одно, уж наверное, здесь есть большие зеркала!

Лизавета заправила в джинсы рубаху, завязала шнурки у ворота, пожалела, что нет какой-нибудь жилетки. Теперь бы штаны как-нибудь зафиксировать…

— Тилечка, у тебя нет ремня? Или шнурка? Или верёвочки?

— Есть, конечно, — с готовностью ответила Тилечка, внимательно наблюдавшая за Лизаветиными манипуляциями и достала именно что верёвку. Ничего, сгодится. — Красивые, — погладила она штанину. — А как такую ровную строчку делать?

— Машинкой, это сшито не руками, а на швейной машине.

Тилечка повздыхала о том, что тоже хочет увидеть такую машину, отбросила на спину свои красивые, блестящие, густые волосы, и можно было идти. И тут к ним заглянула Крыска.

— Вы почему так вырядились? — она смотрела на Лизавету сверху вниз и обратно.

— Потому, что у меня больше не осталось чистых вещей.

— А ты почему не причесалась? — это уже Тилечке.

Сама-то Крыска высушила волосы, не иначе — магией, и убрала под чепец.

— Волосы не высохли, — пожала плечами та. — И все, кто сидит там внизу, уже видели и меня, и госпожу Элизабетту без чепца.

— Мы не в дороге, и не следует вести себя так, будто тебя не учили в Ордене ничему хорошему, — Крыска стояла у дверей и загораживала выход.

— Госпожа Агнесса, почему же не учили? — поинтересовалась Лизавета. — Подтверждаю — учили, и очень хорошо. А девочка отдохнёт от косы, и на ночь снова заплетётся. Точнее, я сама её заплету. Годится?

— Вас бы саму кто научил, — буркнула Крыска, поняв, что настоять на своём не получится. — Оделись, как не пойми кто, и туда же.

И пошла вниз.

Лизавета с Тилечкой переглянулись, улыбнулись и тоже пошли ужинать.