Прислуга в гостинице духов - Ирина Матлак

– Куда?

Обернувшись через плечо, Герман усмехнулся:

– Я задолжал тебе свидание, не забыла?

Я чуть не ляпнула, что свидание мне испортил не столько он, сколько Най, но вовремя прикусила язык и нашла в себе силы улыбнуться. Даже ожидаемый ужин мерк перед временем, которое мне предстояло провести наедине с Германом. И не только из-за пробудившихся ярких эмоций, но и потому, что он сам волей-неволей дарил мне удобную возможность прояснить некоторые касающиеся его моменты.

Оказавшись на улице, Герман решительно направился вперед по залитому солнцем тротуару, а руки моей так и не отпустил. В другой ситуации я, возможно, ощутила бы себя идущей на привязи собачонкой и такой ассоциации совсем бы не обрадовалась, но сегодня все было иначе. Мне почему-то нравилось не знать, куда мы направляемся. Сюрпризы я любила всегда, а Герману, несмотря на все сложности наших взаимоотношений, доверяла.

И все же место, куда он меня привел, знатно удивило. Это была небезызвестная фабрика, где мы когда-то отражали нападение безымянных.

– Можешь выходить, – сказал безымянноборец, и я не сразу поняла, к кому он обращается.

Но вот прозвучало неповторимое и хорошо знакомое «уи-уи!», с которым из соседних кустов выпрыгнул цыпленок. А что меня удивило еще больше, так это мой собственный рюкзак, который он тащил на плечах! Как тонюсенькие ножки этого хлипкого духа выдерживали такую тяжесть, я просто не представляла, но факт оставался фактом: мне принесли полный набор для рисования. Это обнаружилось, когда я открыла рюкзак и увидела в нем блокнот, ластики, карандаши, маркеры и прочие полезные штуки.

Недоумевая, я перевела взгляд на Германа и, в который раз за последний час посмотрев ему в глаза, все поняла.

– Ты хочешь… – начала и не договорила, но он закончил за меня:

– Это ты хотела нарисовать мой портрет. Я согласен.

Сначала в его интонации мне почудилось сделанное одолжение, но все же это было не оно. Что бы Герман ни говорил, он и сам хотел мне позировать. По крайней мере, в настоящий момент. Меня же дважды просить не требовалось, и я немедля приступила к делу.

В первую очередь, особо не церемонясь, я усадила Германа на землю и подобрала ему нужную позу. Он послушно терпел, пока я поворачивала его голову и плечи, пытаясь отыскать нужный ракурс, а затем так же послушно замер – благо застывать изваянием он умел как никто. Я же сама в это время с трудом сдерживала волнение, прикасаясь к его лицу, рукам, волосам…

Да чтоб меня!

После я удобно расположилась напротив, вооружилась блокнотом и под любопытным взглядом духа-помощника взялась за карандаш. Откровенно говоря, я была бы просто счастлива ощущать на себе взгляд лишь цыпленка. Но моя модель тоже смотрела на меня – в упор, чуть прищурившись, почти не мигая, вынуждая нервничать и не давая сосредоточиться на работе.

«Да соберись ты, в конце концов!» – мысленно надавала я себе оплеух.

Как ни странно, помогло.

У Германа были четкие и немного резковатые черты лица. Выступающий вперед квадратный подбородок, прямой нос и выразительные губы, которые обычно были сжаты в твердую линию, но сейчас оказались расслаблены. Я всегда видела, что он хорош собой, но именно сейчас рассмотрела насколько. Даже шрам на виске в виде кривого креста не портил, а дополнял эту суровую и несколько мрачную красоту.

По мере того как на бумаге появлялись очертания лица, я все чаще ловила себя на мысли, что когда-то Герман был совсем другим. Казалось, изначально его внешность могла принадлежать дружелюбному, ангельски красивому светловолосому парню, но затем что-то наложило на нее неизгладимый отпечаток.

– Откуда у тебя этот шрам? – вырвалось у меня, в то время как на листе обозначились очертания глаз.

Герман не шелохнулся, только его губы пришли в движение:

– Ты уверена, что хочешь это знать?