Оруженосец в серой шинели - Александр Конторович

Затрещали ветки, и стал спускаться сверху всадник. Любопытно ему – чего там такого интересного напарник отыскал?

Чего, чего… могилу он тут обнаружил.

Двухместную.

Как раз для таких вот лопухов…

А вот сейчас, дорогие вы мои преследователи, кое-что поменялось – и существенно!

У меня теперь есть три лошади, и уходить от погони стало значительно легче. Есть небольшие запасы продовольствия (что в переметных сумках нашлось). Этого хватит, чтобы не рыскать более по лесу в поисках пропитания. Есть арбалет и полтора десятка болтов – тот еще подарочек для особо ретивых догоняльщиков. Этим я и воспользуюсь, когда время придет.

А сейчас, утопив в ручье обоих покойников, быстро формирую свой караван. Мой коняшка отдохнул, на нём и поеду. Остальных поведу за собою налегке.

В путь!

– И где второй? – главарь разбойников, не слезая с лошади, осмотрелся вокруг. – Этого нашли, а вот Глан куда пропал?

– Да кто ж его знает… лежит где-нибудь в кустах.

– И фиг с ним! У него был с собою арбалет – вот что меня интересует!

– Надо думать, у этого арбалета сейчас появился новый хозяин…

– Угу… мало нам было бревен, теперь ещё и болта из леса поминутно ожидать?!

– Ну… – почесал в затылке его помощник. – Может быть…

– Понятно! – сплюнул на землю главарь. – Всем быть наготове!

Два дня спустя.

Всадник в темном плаще осторожно спустился по крутому склону и подъехал к лагерю. Здесь, составив в пирамиду копья и положив на бревна арбалеты, расположились на отдых его товарищи – человек сорок. Натянутые палатки указывали на то, что стоянка организована всерьёз и основательно.

Спешившись, всадник подошел к одной из палаток и постучал рукояткой кинжала о шест, поддерживающий её.

– Брат Моне?

– Входи…

Внутри палатки царил полумрак, но это не помешало входящему безошибочно отыскать её обитателя – тот сидел у небольшого походного столика.

– С чем ты прибыл, брат мой?

Вошедший вежливо поклонился.

– Дозорные заметили небольшой отряд – человек пятьдесят. Он продвигается в нашем направлении.

– Солдаты?

– Скорее наоборот. Одежда и вооружение самые разнообразные, на солдат или дружинников барона они совершенно не похожи. Идут осторожно, похоже, что кого-то ищут.

– Почему они так подумали?

– Они идут по следу – впереди отряда бежит собака, похоже, что она и ведет всех остальных.

– И кого же они преследуют?

– Неизвестно, брат Моне.

Хозяин палатки призадумался.

– А могло ли так быть, что наши дозоры кого-то пропустили?

– Если только тот проехал в темноте… Но это опасно, тут уже начинаются холмы! В темноте можно и ноги переломать – и не только коню.

– Можно, – кивнул сидящий у стола. – Если тот, кто правит конем, видит так же, как и лошадь. А вот если он видит лучше, то сможет и её направить должным образом.

– Вы думаете…

– Да. Пригласи сюда брата Гая…

Вошедший в палатку человек был очень стар. Трясущиеся руки указывали на то, что это ещё и не совсем здоровый. Он грузно опустился на предложенный стул и откинул капюшон.

Седые волосы, морщинистое лицо – на вид ему было лет шестьдесят, глубокий старик.

– Ты звал меня, брат Моне?

– Да. Похоже, что здесь, наконец, появился тот, кого мы ждём.

– И ты хочешь…

На свет явилась чаша из темной меди. Хозяин палатки налил в неё молока и осторожно извлек из своего походного сундучка небольшой кожаный мешочек. Гай нервно облизнул губы.

Из развязанного мешочка появился комок темного вещества, от которого хозяин палатки отрезал небольшой кусочек. Тщательно его измельчил и кивнул гонцу.

Тот, прихватив чашу, шагнул к костру и опустил её около огня. Дождался, когда молоко начало закипать и, обернув посудину полою плаща, поднял её с земли. Войдя в палатку, поставил её на столик.

– Можешь идти…

Размешав в бурлящем молоке измельченное вещество, Моне протянул чашу своему гостю.

Тот принял её дрожащими руками и поднес ко рту. Но по мере того, как он глотал напиток, дрожь в его руках постепенно прекращалась. И на стол её поставила уже твердая рука уверенного в себе человека. Откинувшись назад, Гай посидел некоторое время.

– Спрашивай! – голос говорящего был сух и деловит.

– Ты его видишь?

– Не его, этот выглядит иначе. Но это Серый – сомнений никаких нет.

– Где он?

– День пути на север, к горам. Он ранен, но ещё крепок.

– Тот отряд, что заметили наши дозорные… они с ним?

– Не вижу этого. Хотя они и идут в ту же сторону. Но на них нет отпечатка его ауры, они не вместе.

– Ты видишь замок?

По морщинистому лицу пробежала гримаса боли.

– Да… но мне больно на него смотреть.

– Там есть кто-нибудь?

– Не вижу… в голове шум, мне тяжело смотреть в ту сторону…

– Хорошо! Не надо этого делать. Посмотри на Серого, он идет туда же?

– В ту сторону. Может быть – и к замку, не могу сейчас этого сказать.

Тело говорящего пробила сильная дрожь, пальцы рук сжали подлокотники походного кресла. Он заскрипел зубами, закидывая назад голову.

– Давит… Вдовий замок меня достал… он душит меня!

– Нерин! – вскочил со своего места хозяин палатки. – Сюда! Помогите ему!

Откинув полог, внутрь метнулись проворные тени. Гая стащили с кресла, разжав его пальцы, оставившие темные следы на подлокотниках. Уложили на расстеленный плащ и стали удерживать бьющееся в судорогах тело.

Покачав головой, Моне вышел на улицу.

– Харди!

– Да, брат Моне? – поднялся со своего места один из сидящих у костра.

– Пойдём…

Отойдя чуть в сторону, хозяин палатки присел на камень и жестом указал на место напротив.

– Садись… Значит, так! Лагерь сворачиваем и отзываем патрули – тот, кого мы ждем, уже прошел мимо них.

– Как ему это удалось? Он что, ночью ехал?

– Скорее всего… Серые такое могут, ты же знаешь.

– Ошибки быть не может?

– Гай видел его… и даже на замок посмотрел – его теперь приводят в себя.

– Опять?

– Да… То, что там теперь находится, очень не любит постороннего вмешательства. И очень жестоко наказывает всякое любопытство – пусть даже и удаленное.