Хризантема с шипами - Делия Росси

– Джеймс Кантон, миледи, – поклонившись, сказал один из молодых, рыжеватый мужчина с крупным носом.

– Джон Таркин, миледи, – заявил светловолосый. – Готов работать у вашего сиятельства.

Ну надо же, какой скорый. Я посмотрела на третьего, но тот молчал, не собираясь называть свое имя. Казалось, он еще не решил, хочет ли остаться в Горленде или нет, и пока присматривался и ко мне, и к дому, и к своим соперникам. И было в его недоверчивом взгляде что-то, что заставило меня отступить.

– Давайте выйдем в сад, я хотела бы послушать, что вы о нем скажете, – предложила соискателям.

Дворецкий открыл двери, я пошла вперед, мужчины потянулись следом, Саймон, безмолвно наблюдавший за всем происходящим со стороны, пристроился рядом со мной, а Люси Денч замыкала процессию с невозможно невозмутимым видом. Трудно было понять, что она думает или чувствует. За резкими, немного тяжеловатыми чертами не проглядывало ни единой эмоции.

– Вот, – дойдя до заросших клумб, сказала я и обернулась к соискателям. – Готова выслушать ваши предложения.

– Думаю, нужно все сравнять и разбить заново, – обведя скептическим взглядом редкие циннии и пышные заросли сорняков, заявил Джон Таркин и провел рукой по волосам, убирая их со лба. А потом посмотрел на меня так, будто проверял, какое впечатление произвели его слова. – Тут необходима новая планировка дорожек, цветников, аллей, – добавил он. – А еще, миледи, я бы предложил вам разбить настоящий парк, наподобие тех, что устраивают во дворцах вердофской знати. Знаете, с каскадными фонтанами и прудами, и со всевозможными укромными уголками и беседками. Это сейчас очень модно.

Он вскинул голову и высокомерно оглядел своих соперников.

– Вы бывали в Вердофе? – спросила я его.

– Я работал у самого лорда Джерти, – немного хвастливо ответил Таркин.

И столько самомнения было в его голосе, что мне стало неприятно продолжать этот разговор.

– А вы что скажете?

Я повернулась к более старшему из трех. Тот не торопился с ответом. Он молча прошел к клумбе, наклонился, приложил ладонь к земле и закрыл глаза. Постоял так немного, а потом поднялся и посмотрел на меня внимательным взглядом.

– Сад жив. Просто очень запущен, – медленно, словно взвешивая каждое слово, сказал мужчина. – Но, если приложить немного усилий, можно вернуть ему былую красоту. Тот, кто закладывал этот сад, был настоящим творцом. Если позволите, миледи, я хотел бы тут все восстановить.

В синих глазах мелькнули сдерживаемые эмоции, суровое лицо смягчилось, в нем появилась задумчивость и та отрешенность, какая бывает иногда у художников во время работы над картиной.

– А вы?

Я повернулась к третьему, хотя для себя уже все решила.

– Я согласен с тем, что старый сад нужно сровнять с землей и разбить его заново, – кашлянув, заявил Джеймс Кантон. – Розы одичали, деревья старые, на цветы смотреть больно. А про кустарники я даже говорить не буду, сплошные заросли терна.

– Значит, вы полагаете, что шансов восстановить сад нет?

– Увы, миледи, – развел руками мужчина.

Люси Денч подняла бровь, разглядывая заросли дрока. А потом поочередно посмотрела на соискателей и остановила взгляд на старшем из них. Саймон тоже обвел глазами всех претендентов и остановился на экономке. Он нахмурился, раздумывая над чем-то, а потом его лицо дрогнуло, изменилось, стало мягче. И на губах появилась робкая улыбка. Правда, спустя секунду охранник насупился и кашлянул в кулак.

– Как вас зовут? – оставив наблюдение за непонятным поведением Саймона, спросила я старшего из трех.

– Питер Свон, миледи, – с достоинством ответил тот.

– Полагаю, у вас есть необходимые рекомендации?

– Они у меня, миледи, – тихо заметила Люси Денч. – Пятнадцать лет работы в замке Лоуридж у барона Аткинса и пять лет работы у лорда Бревериджа в графстве Мэн. Никаких нареканий.

– Что ж, в таком случае, Питер Свон, вы приняты на работу.

Я улыбнулась своему новому садовнику и добавила:

– Госпожа Денч покажет вам флигель и ознакомит с распорядком Горленда.

– Благодарствуйте, миледи.

Питер поклонился, и я заметила, что его пальцы мелко подрагивают, а в глазах застыли слезы. Правда, мужчина мгновенно справился с собой, и его лицо снова стало замкнутым.

– Миледи, я мог бы сам проводить нового садовника, – неожиданно заявил Саймон.

Вероятно, охранник решил проверить Питера.

Я кивнула, молча развернулась и пошла к дому. Почему-то меня взволновало общение с Питером Своном. Правда, я пока не понимала, почему. Что это было? Жалость? Эмоции, живущие в синих глазах? Ощущение, что мы с Питером встречались раньше? Или то, что он показался мне таким же потерянным, как и я сама пару месяцев назад?

Я так глубоко задумалась, что когда увидела крадущегося вдоль стены человека, не сразу поняла, кто он. А едва до меня дошло, как внутри все вскипело от гнева. Что здесь делает бывший друг мужа Алан Хилл? Разве Рэдклиф не выгнал его из замка, запретив появляться в Горленде?

В этот момент Алан заметил нас с Люси, и в его глазах мелькнул страх. Правда, уже спустя секунду на тонких губах незваного гостя мелькнула нахальная улыбка, и он небрежно привалился к стене и со злобой уставился мне в глаза.

– Вот уж не думал, что увлечение Редклифа продлится так долго, – издевательски протянул Алан, демонстративно оглядывая меня с головы до пят и останавливая взгляд на груди. – Наверное, ты очень хороша в постели, крошка? А иначе зачем бы Бенси терпеть твое присутствие так долго?

– Что вы забыли в Горленде? – остановившись, спросила я и оглянулась в поисках охраны, но задний двор был пуст.

– Пришел к старому другу.

На смазливом лице появилось глумливое выражение, но глаза бегали, выдавая страх.

– Вам тут не рады. Уходите.

– Да неужели? Кто сказал? Ты? А кто ты такая? Возомнила себя графиней, а сама – обычная дешевка, – не замолкал Алан. – И очень скоро Редклиф поймет, что совершил ошибку, и вышвырнет тебя вон.

Алан одним движением оторвался от стены и, оказавшись рядом, ухватил меня за талию и притянул к себе, но я вывернулась и бросила в мерзкое лицо заклинание, а в следующую секунду негодяй оказался на земле, придавленный коленом Люси Денч.

– Не дергайся, – сжав горло сыплющего ругательствами мужчины, гаркнула экономка и добавила: – Иначе сверну твою хлипкую шею и скажу, что так и было.

– Пусти! – придушенно прохрипел Алан, и я усмехнулась.

Надо же! Каждый визит этого ничтожества в Горленд заканчивается тем, что его сначала бьют, а потом выкидывают прочь. В прошлый раз это был Редклиф, теперь вот Люси. Я посмотрела на экономку и задумалась. Откуда в ней столько силы?