Последняя искра - Алана Русс

Я фыркнула. Нет, этот тёмный упрямец либо страдает провалами в памяти, либо попросту неисправим. Только ведь договорились все печали-горести пополам делить!

— Ты всё привык в одиночку тащить? — сощурилась я, откинув наконец несчастный шелковый поясок. — Мысль не приходила, что вдвоём оно как-то попроще будет? Нет?

Велор не ответил. Уставился, как сыч, сердито хмуря брови, но заставить меня сидеть сиднем даже ему не под силу. Всю посильную лепту, что смогу внести, я всё равно внесу. Хочет он того или нет.

— Завтра же попробую с Ассаро поговорить. Может, у него идеи найдутся, — постукивая пальцем по подбородку, мысленно раскидывала я, как будет проще всего устроить встречу с кронпринцем. Отправить письмо со стражем или через Авара просить аудиенции. — И к… — ткнула я пальцем в потолок, намекая на Сореса, — тоже воззвать не помешает. Схожу в местный храм, свёрток с монетками оставлю. Может, хоть тогда откликнется?

К Соресу я обращалась несколько десятков раз и всегда в одиночестве. Мысленно или вполголоса. Вот только довольно скоро забросила сочинять слезливые монологи, а порой и целые оды с угрозами, потому как ответом мне неизменно была тишина.

Но, быть может, это оттого, что мои «челобитные» попросту не доходили до адресата? Так почему бы не испытать удачу снова и не наведаться в храм сейчас?

Поздновато я сообразила, конечно. На острове, в стенах академии был Дом Богов, но я туда не заглядывала. Однако умная мысля — дама своенравная. Она не спрашивает, когда ей прийти и ударить по мозгам, будто битой. Впрочем, в такие моменты лучше отставить нытьё и воспользоваться всеми прелестями прозрения.

Тёмному богу от меня что-то нужно, иначе, он и хлопотать бы о моём переходе не взялся. Но придётся признать, пока он не даст хоть намёк на инструкции, я и с места не сдвинусь. Значит, и его план в простое.

А оно ему, спрашивается, надо? Часики-то, наверное, тикают.

— Великие не откликаются на просьбы, Элиза, — бесцеремонно вторгся в ладный хоровод моих мыслей Велор. — На моей памяти лишь одна из Великих проявила участие к Нижнему миру. Но то была богиня жизни и милосердия. Ты же надеешься на помощь Тьмы Первородной. Это как минимум алогично.

Лёгкая улыбка, поселившаяся на тонких губах, разозлила.

Я ведь план действий тут выстроить пытаюсь, а на меня смотрят со вселенским снисхождением, как на сказочницу-малолетку.

— Предлагаешь сложа руки сидеть? — напала я на Велора в негодовании.

— Нет. Всего лишь предлагаю каждому заняться своим делом.

— Учти, — поднялась на ноги я и решительно стиснула кулаки, — ещё раз сунешь мне под нос руну этой чокнутой магички….

— Не суну, — опустил голову Велор, соглашаясь. — Я быстро учусь, Элиза. Преимущественно, на своих же ошибках, что весьма прискорбно, разумеется.

— Вот и учись, — глянула я строго, но вышло совсем неубедительно. — Потому что использовать руну Натаны и принести кого-то в жертву… Да я скорее договор Эдмондов с тобой соглашусь подписать!

Велор вмиг напрягся, и взгляд его остекленел.

— Я же сказал, что подобное не предложу.

Зато убить дюжину невинных, чтобы напитать руну, это он запросто? Как в магазин за хлебушком?

Я рассердилась ещё пуще.

— Брезгуешь, что ли?

— Брезгую? — медленно отклеившись от столика, переспросил Дракула, словно не расслышал.

В глубине души, там, где отведено место слабостям и страхам, пугливый кролик с глазами-пуговицами часто-часто задёргал носиком. И мне бы впору пожалеть, что раздразнила тёмного, но вместо этого я, нарочно сделав отсылку к словам Эдмонда, упёрла руки в боки и бросила с насмешкой:

— Или беспокоишься, что твоё отец без зазрения совести тронет?

— Не знаю, на что пойдёт отец, чтобы поучить меня в очередной раз, но знаю одно…

Велор сделал всего полшага и оказался прямо передо мной. Руки вмиг повисли плетями, отяжелев, а сердце забилось в глотке, потому как Дракула, медленно скользя взглядом, сканировал каждый миллиметр моего лица.

— Я не могу позволить себе иметь над тобой власть, Элиза. Не могу позволить, чтобы ты подчинялась каждому моему… желанию, — протянул он руку и теперь следовал строго по овалу лица. От виска к подбородку и обратно.

Но несмотря на то, что кожи не касался, странное ощущение прохлады шлейфом следовало за пальцами Велора, снимая верхний слой живого тепла, как дёрн с земли.

— Думаешь, сможешь вести себя хуже, чем Эдмонд?

Я нарочито весело прищурилась, но голос, выдавая волнение, скакал неугомонной сорокой.

Велор прикрыл глаза, сделав глубокий вдох и сузив ноздри. Мне даже на секунду почудилось, будто он след берёт.

— Не знаю, — шёпотом ответил он, отняв от моего лица ладонь и сжав кулак, слово всё собранное тепло пытался в нём сохранить. — Но мне нужны тормоза, Элиза. Потому как мои встроенные раз за разом срывает, стоит тебе оказаться чересчур близко.

Протянув руки к груди Велора, я поднялась выше и коснулась единственного неприкрытого участка кожи у самого горла.

— Срывает, — согласилась, проведя кончиком указательного пальца по острому кадыку и с трудом разбирая, что делаю и говорю. — Но зато ты хотя бы… почеловечнее становишься.

— Сомнительный комплимент, человечек, — судорожно сглотнул Дракула, а его руки легли мне на талию и притянули ближе. Бережно, даже немного вопросительно, но в то же время крепко. Мол, попробуй сдать назад так, чтобы острые, как лезвия, пальцы не вспороли кожу.

Но бежать я и не собиралась. Не сейчас.

— И пусть сомнительный, — подняла лицо, прекратив через раз видящим взглядом таращиться Дракуле в грудь и выбрав новый объект созерцания — подбородок. — Но мне нравится видеть тебя таким… как сейчас.

Кажется, последние слова стали ошибкой. Тяжёлый вздох, и пальцы на талии вдруг ослабили хватку, отпуская на волю.

— Лиз, — Велор говорил, не отводя глаз и практически не размыкая губ, — всё куда сложнее… И я даже не знаю…

Сложнее. Да, словечко как раз в его стиле. Владел вампирюга собой, как и всегда, превосходно. Даже интимность момента и близость, от которой скручивало всё внутри, как вещи в сушильном барабане, не могла заставить его потерять контроль и отдаться воле чувств.

Но пусть бесстрастность лица и холод глаз пугали, я впервые ощутила странную смесь решимости и предвкушения.

Мышцы мужских рук и шеи под нежной тканью проступали с поразительной анатомической чёткостью, выдавая напряжение. Знай я каждую, без труда назвала бы, очерчивая пальцем. И лишь мимолётная мысль об этом выжгла остатки робости, а я ярко, будто наяву, вспомнила всполохи пламени вокруг нас.

Вспомнила лицо Велора, такое незнакомое, разноглазое. Прямо как у Рыси из моего видения! Его покрывшиеся серебром седины волосы и… его чувства.