Последняя искра - Алана Русс

Однако стоило брюнету расправиться с мебелью, что цеплялась ножками за ковры, не желая вставать куда следует, и вклинившись, коленом отвести мою ногу в сторону, я запаниковала.

Стояла на носочке одной ноги, как цапелька, дрожала и с трудом удерживала равновесие до тех пор, пока ступня не нашла опору и не утонула в бархатистой обивке лавки.

— Стоишь? — сверкнули серые глаза.

— Не уверена… — ответила шепотом, за что и удостоилась очередной полуулыбки и горячего выдоха прямо в губы.

Бархатные сумерки заглядывали в окна, магикусы набирались света, а для меня весь мир замер. Почти исчез.

Наши с Велором тени сплетались. Дыхание сливалось и тяжелело, а неторопливые поцелуи становились глубже. Спина уже до предела уперлась стену, но Дракула все продолжал наступать.

Магия прикосновений творила что-то невероятное с моим рассудком, впрочем, как и с рассудком Велора.

Он вновь и вновь лёгкими поцелуями, то и дело сменявшимися медленными, тягучими укусами, касался моего обнажённого плеча, ключиц, губ.

Одна ладонь легла мне на затылок и заплутала в волосах. Другая — медленно выписывала узоры сперва на внешней стороне бедра. Затем огладила колено и, задержавшись на мгновение, дав последнюю возможность одуматься и запротестовать, мягко заскользила выше.

Собирала ткань легкой сорочки и приближала момент, когда всего одно прикосновение сотрет все границы между нами. Но Дракула медлил. Дразнил, вслушиваясь в мое дыхание, что неизменно обрывалось, стоило ему приблизиться к точке невозврата.

Разгоряченному телу, как и воспаленному уму, впрочем, это казалось верхом бесчеловечности.

— Вот ведь… клыкастый, — со стоном боднула я Велора

Уклонилась от поцелуя и, впившись ногтями в ткань на его груди, наметилась рывком распахнуть, но вместо этого сдавленно зарычала.

Мужчине в пустынных землях с грудью наголо расхаживать не стоит. Еще с давних времен у сыновней Ворта появилась традиция — срывать с себя рубаху или жилет при демонстрации своей силы и превосходства.

Иными словами, обнажали грудь древние рогатики исключительно перед дракой или же на любовном ложе.

Время шло, законы и нравы менялись. Не один дикарский обычай канул в Лету, но и по сей день с обнаженным торсом быть «на людях» считается неприличным. Подобная привилегия дана лишь особам правящего дома. По этой причине мужской халат местного пошива, в отличие от женского, затягивался наглухо.

Во избежание недоразумений, полы надёжно стягивались тонкими шнурками у ключицы и на уровне груди. На талии вязался широкий пояс.

— Черт побери… — стараясь снова не утонуть в Велоровых ласках, выругалась я. — Сколько же здесь этих тесёмок…

Но стоило с взволнованной торопливостью и дрожью в пальцах потянуться к первому узелку, Велор вздрогнул. Мои руки вмиг оказались разведены по разные стороны от головы и прижаты к стене.

Я с недоумением подняла глаза и встретилась с сероглазым взглядом.

Возможности привыкнуть к его резкости у меня не было. Ни на Земле, ни сейчас. Но мне нравился именно этот взгляд из-под полуопущенных век. Внимательный, острый и, несмотря на обстоятельства, всегда непроницаемо-загадочный.

Но особенно нравилось, что именно я заставляла его сейчас пылать от жажды и нежности.

— Что же ты со мной делаешь? — глухо прорычал Велор и, уткнувшись носом мне в шею, зашелся в жадном вдохе.

— А ты? — облизав пересохшие губы, послушно вскинула голову я.

— Черт его знает…

Я засмеялась и попыталась высвободиться, чтобы успеть ухватить за хвост ускользающий флёр волшебства, но Дракула будто в камень обратился.

— Не понимаю… Ты не хочешь, чтобы я прикасалась к тебе?

Что ж, похоже, я либо была в беспамятстве несколько секунд назад и ляпнула нечто непростительно-ужасное, либо Дракула оказался на редкость застенчив.

Проблема лишь в том, что второй вариант даже в шутку звучал, как полнейший бред.

— Велор?

Былое предвкушение и жар уверенно сменяло противное ледяное недоумение.

Дракула на неуловимую долю секунды крепче сжал мои запястья. Внутри у него явно шла битва разума и чувств, но «наши» победили, и долгий поцелуй остановил дыхание.

— Есть уйма способов… доставить женщине удовольствие, — отстранившись и отпустив запястья, Велор мягко переложил мои ладони себе на плечи. — Если позволишь, я…

Мне, смущенной и взволнованной, и ответить не удалось. Тонкие губы вдруг сжались в нить. Брови нахмурились, а лицо помрачнело.

— Лекарь, — с обреченным вздохом уперся мне в лоб Велор и сделал шаг назад. — Возвращается.

— Ты… серьезно сейчас?

В ушах все еще шумела кровь, но я все же попыталась прислушаться.

Как и ожидала — тишина. И в покоях, и в коридоре. Кажется, даже птицы в саду, что раскинулся под окнами, смолкли.

Только во мне громко заклокотала злость.

— Знаешь, что, Воин Ночи, — чеканя каждое слово, запахнула я халат и рывками принялась вязать морские узлы на поясе. — Это-самая-идиотская-отговорка, которую можно было…

Кто знает, что еще я наговорила бы от обиды, если бы в гостиной и впрямь не раздались голоса. Бас моего стража и звонкие возгласы одноглазого лекаря.

— Черт побери, — пораженно выдохнула я, глядя на Дракулу. — Как ты…

Велор слабо дернул уголками губ, и в то же мгновение в дверях появилась Кара в бессменной белоснежной косынке. Через тонкую ручку рогатой был перекинут Велоров камзол.

— Ваш костюм в полном порядке, сиур Лайн. Я его…

С учтивой улыбкой поклонилась она Велору, но стоило ей опустить взгляд ниже груди… Девушка залилась краской, забормотала что-то невнятное, не зная, куда от смущения деться.

Я стыдливо округлила глаза и невольно принялась поправлять всклоченные волосы. А затем и вовсе ринулась к туалетному столику, пребывающему в жутком разгроме.

Один лишь Дракула оставался невозмутим. Проплыл в своем шелковом халатце, как ледокол, поблагодарил девушку за труды, чем смутил окончательно, и скрылся за ширмой.

Кара, суматошно откланявшись и мельком взглянув на меня, в мгновение испарилась.

— Не желаете ли, сиур Лайн, наложить на нежданных вторженцев морок, дабы пресечь возможные сплетни?

Составив все бутыльки со снадобьями в ряд, я прошла к кровати и присела на краешек. Смотрела, как едва различимая тень скользит за ширмой, и мысленно считала до десяти снова и снова, пытаясь успокоиться и отогнать мысли, от которых в жар бросало.

Не скажу, что способ оказался действенным, конечно…

— Я, сиура Елизавета, кажется, дурно на вас влияю, — Велор, вновь облачившись в свою угольно-черную форму с серебристыми пуговицами, наконец вышел.