Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

Лизавета помнила и о предполагаемых подарках. Замысел был простейшим — обшить куски батиста по краю кружевом, и вышить на них что-нибудь несложное, но характерное. На один платок она быстренько, пока никто не видит, перерисовала с синей сумки силуэт птицы. Если по контуру проложить двойной нитью основу, а потом обшить её тонким белым шёлком — получится хорошо.

На второй платок срисовывать было нечего, тогда она оглядела комнату и улицу за окном в поисках вдохновения. За окном летали — вот ведь! — как обычные голуби, так и мелкие зелёные попугаи. Наверное, им здесь не холодно. Птицы напомнили вчерашний день и росписи на стенах комнаты Лиса. Там часть непонятных людей бродила по прекрасному саду с деревьями, цветами и птичками-бабочками, и Лизавета по памяти нарисовала цветок и сидящую на нём бабочку. Это бы вышить в цвете гладью, конечно же, но на цвет нет времени. Хотя бы контур.

В дверь постучали, и она спешно спрятала платочки в карман. Надо будет сделать один себе, чтобы не вызывать подозрений.

За дверью оказался Сокол. И был он, судя по сопровождавшему его свежему духу, только что с улицы.

— Доброе утро, госпожа моя. Можно к вам?

— Конечно, — она пропустила его и закрыла дверь.

— Не боитесь за вашу репутацию? — подмигнул он.

— А вы можете ей как-то угрожать? Бросьте, какая ещё репутация! Это дома была репутация — мужняя жена и всё такое, а здесь-то что!

— Или вам и правда нет дела, или вы мне доверяете.

— А вам что больше нравится? — улыбнулась она.

— Второе, конечно.

— Значит, пусть так и будет. Опять же, вы не кажетесь мне человеком, которому нельзя доверить свою репутацию.

— Я рад вашему доброму мнению обо мне, — он поцеловал ей ладони обеих рук, по очереди, глядя в глаза.

Она не могла отвести взгляда, только дышала, и сердце колотилось, как бешеное. Но что-то мешало просто сказать — Фалько, вы невероятный мужчина и очень мне нравитесь. Не то боязнь отказа, не то — наоборот, согласия. Уж наверное, она не сможет его поразить своим невеликим любовным опытом.

Поэтому она отняла руки и спросила совсем другое.

— Вы уже выбирались на улицу?

— Да, с нашим другом, прозываемым вами Лисом. Мы выяснили, что это за место — которое вчера показала нам приправленная вашей кровью карта.

— И что же? — что-то там нечисто.

— Это частная территория. Охраняется людьми, собаками и магическими заклятьями.

— А… чья это территория?

— Дом и парк вокруг него принадлежат некоей госпоже Катарине Дориа, вы, наверное, и не слышали о такой.

— Абсолютно ничего не слышала, вы правы.

— Кратко — это могущественный маг, неофициальный пятый член Союза Четырёх. Неофициальный потому, что женщину официально никогда в него не примут, но не считаться с ней не могут. Она вдова, её супруг был крупным местным флотоводцем.

— То есть дама, заинтересованная в процветании города и флота.

— Вероятно. Мы много лет не виделись.

— А вы знакомы?

— О да. Давно и хорошо.

— Так может быть, вы просто попроситесь у неё погулять в парке?

— Увы, не просто. Мы не очень хорошо расстались, и сейчас её нет в городе. Она в отъезде, в гостях у одного из сыновей, проживающего за городом на побережье, и планирует встретить у него Перелом года. Если бы она была в городе, мы бы запустили к ней Астальдо, а то и вас вместе с ним. Она любит учёных людей, вы бы с ней нашли, о чём поговорить.

— И нам нужно попасть туда в первое утро нового года, так?

— Астальдо считает, что да. Я не так много знаю о вопросе, чтобы спорить, поэтому доверяю ему. Утром так утром.

— Я так понимаю, нам предстоит кража со взломом? — кисло усмехнулась Лизавета.

— Это возможно. Я, если честно, пока тоже не вижу другого способа. Но если удастся — я буду очень рад натянуть Катарине нос.

— Она не была к вам добра? — рассмеялась Лизавета.

— Именно, — согласился он с улыбкой. — Поэтому я даже не буду протестовать, если Астальдо предложит ту самую кражу со взломом.

— А что это за место? Вы его представили?

— Это, знаете ли, очень милая старинная беседка. Основание застало ещё имперские времена, и статуя прелестной мраморной девы — тоже. Колонна и крыша — более поздние, и она очень мило увита побегами вечнозелёных растений. Расположена в углу парка, прямо над улицей, на высоте хорошей такой башни.

— Я понимаю, о чём вы. Я видела статую. И беседку. Но она открыта всем ветрам, как там можно что-то спрятать?

— А это вопрос не ко мне, — покачал он головой. — Я не очень-то разбираюсь в этих материях, в отличие от нашего рыжехвостого друга.

— А он, будто не знаете, скажет, что это не моего ума дело, — фыркнула Лизавета.

— Очень возможно. Но не будем забегать вперёд. Это его история, пусть он и ищет возможные пути. А мы займёмся чем-нибудь приятным. Вот скажите честно, вы завтракали сегодня?

— Не успела ещё.

— Тогда пойдёмте. Вообще-то уже скоро обед, но я думаю, что в этом благословенном доме для нас найдётся немного арро и что-нибудь на закуску.

Он открыл ей дверь и с поклоном пригласил пройти.