Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

— Где вы потерялись, госпожа моя? — он опять возник всё равно что из ниоткуда. — И отчего плачете?

— Нет-нет, уже всё нормально. Я в порядке, спасибо, — она достала из кармана платок и осторожно вытерла слёзы, вспомнив в последний момент, что угораздило накраситься.

— Всё вы сделали правильно, — он прислонился к стене совсем рядом с ней.

— Вы думаете? Вы ведь маг? И должны всё понимать про здешнее долбанное магическое образование и воспитание.

— Ну и что с того, что маг? Некоторые вещи лучше и полезнее, если по обоюдному согласию. И пользы больше, и удовольствия. Тот же Раньеро мог ведь просто очаровать девочку, и она бы сама прибежала, он это умеет, не сомневайтесь. Просто он не хочет напрягаться. Скажем, я бы в такой ситуации предпочёл как раз очаровать. Мне приятнее, когда меня хотят, а не боятся.

— Это ваше частное мнение?

— Да. Лет-то немало, и пробовать доводилось разное.

Вот так. Пробовать доводилось разное. Уж наверное.

— Вы изменяли жене много и со вкусом?

Он усмехнулся.

— Знаете, мужем я был довольно приличным. Никаких интрижек с прислугой и подружками супруги себе не позволял. А вы смотрели на друзей вашего мужа?

— Знаете, нет. Не до того было. У меня-то прислуги никогда не было. Да и муж много лет был… довольно приличным. Он не сразу испортился. И вообще, зачем выходить замуж, если потом смотреть по сторонам?

— Это значит, вас можно взять в жёны, и вы не станете смотреть по сторонам? — подмигнул он.

— Если я на что-то добровольно подписываюсь, я потом это выполняю, — пожала она плечами. — Иначе зачем?

— И этим вы немало меня восхищаете, — серьёзно сказал он.

— Ваша жена смотрела по сторонам?

— Не знаю и знать не хочу. Когда я возвращался домой из очередного путешествия, она всегда была мне рада, и её дети — это и мои дети, у меня нет причин сомневаться. Она ведь тоже не спрашивала меня, как оно там, в плавании и в далёких краях.

— Она не путешествовала с вами?

— Женщине, даже супруге капитана, нечего делать на военном корабле. На торговом тоже, если он идёт так далеко, что по сути почти военный.

— Стойкая женщина была эта ваша жена. Подолгу без мужа, без какого-то определённого занятия — это ж выдержать надо.

— Вы думаете? — он удивился. — Но ведь все так живут. Опять же, с ней были наши дети. Мальчики — до определённого возраста, а дочь — до её смерти, Софии тогда только исполнилось шестнадцать. Если бы наша вторая дочь выжила, ей тоже сейчас было бы шестнадцать. Как вашей Тилечке. Я учил бы её магии, и ещё — как правильно выбирать поклонников. И гонял бы от неё бездельников и дураков. А потом нашёл бы ей хорошего мужа.

— Не бездельника и не дурака?

— Именно. И который был бы готов уважать мою дочь всю жизнь, даже если страсть остыла.

— У вашей Софии муж именно такой?

— Да. Не мог же я отдать её кому попало, — усмехнулся он. — Я получаю известия о её жизни достаточно часто — и от неё самой, и от других людей, близких к ней. Ничто не даёт мне повода заподозрить зятя в плохом к ней отношении. Впрочем, я его предупредил, что если у меня появится хоть малейшее подозрение — я церемониться не буду.

— И… что вы с ним сделаете?

— Убью, — спокойно пожал он плечами. — У него два наследника, мои внуки, оба маги, чудесные мальчишки. Его владения без присмотра не останутся.

— С вами лучше не ссориться, — улыбнулась она.

— А зачем со мной ссориться? Со мной надо дружить, — подмигнул он. — Это выгодно.

— Это ещё и очень приятно, — Лизавета отважилась посмотреть ему в глаза.

Он взял её руки и поднёс пальцы к губам.

Дверь гостиной распахнулась настежь, оттуда высунулись аж три головы. Уставились на них с любопытством. Джованни, Руджеро, Тилечка.

— А сказка будет? — спросил Руджеро самым умильным тоном, на какой был способен.

Да-да, сказка. И платье само себя не дошьёт.

Лизавета и Фалько разняли руки, улыбнулись друг другу и пошли в гостиную.