Ричард Длинные Руки - курфюрст - Гай Юлий Орловский

Следом еще человек десять, но главный этот, что впереди, в руке у него на уровне груди большое кольцо с ручку для ведра, а на нем штук десять огромных амбарных ключей, не золотых или серебряных, а простых, словно это в самом деле подлинные ключи от городских ворот, казны, арсенала, управы…

Я смотрел на него холодно и с пристальным вниманием, одна рука — по-хозяйски в бок, в другую сэр Вайтхолд сунул мне обнаженный меч, я упер его острием в зазор между булыжниками.

Глава городской управы, не сводя с меня взгляда, преклонил колено, но не голову, продолжая смотреть прямо и бестрепетно.

— Ваша светлость, — сказал он хриплым от сдерживаемых страданий голосом, — Господь помог вам овладеть нашим прекрасным городом, жемчужиной королевства Турнедо, великим Савуази. Прошу вас принять от него ключи и быть милосердным с его жителями.

Не поднимаясь с колен, он протянул мне связку. Я шевельнул бровью в сторону сэра Вайтхолда.

Тот понял, учтиво взял ключи, отвесив короткий поклон, и отступил к моим лордам.

Глава города поднялся, я видел, как в его глазах блестят слезы, а подбородок вздрагивает.

— А еще прошу, — сказал он наконец сдавленным голосом, — выпустить жителей и не причинять им насилий и утеснений… по возможности, потому что они и так потеряли в это страшное утро так много.

Я наклонил голову.

— Да, конечно, позволяю… Однако куда они уйдут?

Он ответил вздрагивающим голосом:

— Кто куда захочет.

— Я понимаю, — ответил я. — Однако это теперь мой город. Навсегда! Это не был набег, как вы все еще думаете. Кто идет за шерстью — возвращается стриженым. Ваш король пошел на мою Армландию — теперь он потерял и Турнедо. Да-да, не только эту столицу!

За его спиной раздался гул голосов, а сам он впервые растерялся, нижняя челюсть слегка провисла.

— Ваша светлость…

— Слушаю, — подбодрил я.

— Вы, — проговорил он, явно не веря своим ушам, — не собираетесь… уйти? На каких-то договорных условиях?

— Даже на условиях полной капитуляции, — заверил я. — Вы хотели взять Армландию? Берите, Армландия пришла сама.

Среди моих лордов прокатился гул горделивого восторга. Красивые и надменные речи всегда звучат значимо.

— Опасная и агрессивная политика, — пояснил я, — должна быть искоренена из общения между странами. Потому королевство Турнедо объявляю упраздненным. Его земли будут разделены между Армландией, Фоссано, Шателленом и Варт Генцем. Это я сообщаю вам из свойственной мне любезности, которую никак не могу в себе искоренить, потому что я человек крайне добрый, мягкий и до крайности впечатлительный.

Они все застыли, как громом пораженные, а я, решив, что впечатлил достаточно, кивком подсказал им, что сказано все, могут убираться к такой матери.

Сэр Вайтхолд едва дождался, когда делегация отойдет на достаточное расстояние, подбежал с несвойственной для него несолидностью.

— Сэр Ричард! — воскликнул он, уже и забыл, что я для него все еще «ваша светлость». — Это правда, что этот город войдет в состав Армландии?..

— А что, — спросил я надменно, — были какие-то сомнения?

— Ну… — проговорил он, запинаясь, — Савуази так далеко от границ Армландии.

Я вскинул в удивлении брови.

— Разве я не сказал, что Армландия пришла сюда?.. Это значит, что все земли с той стороны вливаются в Армландию. Включая этот город. А дальше, с той стороны реки, будут земли Варт Генца. Возможно.

Он просиял.

— Ушам своим не верю! Но, ваша светлость, как вы хорошо продумали, чтобы эта крепость была на этой стороне реки, а граница проходила по реке! Всегда можно держать водоплавание на замке, если захотим.

Я подумал, кивнул.

— Вообще-то, это не я разместил крепость на этом берегу, но место, вы правы, весьма и даже очень весьма.

— Только, — сказал он осторожно, — столице быть все же опасно так близко…

Я изумился, покачал головой.

— Сэр Вайтхолд, вы шутите? Это будет просто могучая и несокрушимая крепость! Мы над ее модернизацией еще и сами поработаем. А столица у нас Вексен в королевстве Фоссано, где правит Его Величество Фердинанд Барбаросса, как вы, конечно же, помните.

Он вздрогнул.

— В самом деле?.. Ох, как же я мог забыть!.. Конечно-конечно, это же все так… Значит, это будет территорией Фоссано?

— Ну да, — объяснил я. — Но только законы здесь будут армландские. И правительство. И все прочее будет армландское. А так да, конечно, Армландия — неотъемлемая территория королевства Фоссано.

Звонко прогрохотали по булыжнику площади стальные подковы, с коня соскочил и бегом подбежал один из рыцарей сэра Вайтхолда, в глазах восторг, рот до ушей.

— Ваша светлость, — прокричал он так, будто я на другом конце города, — на главной башне уже ваше знамя!

Сэр Вайтхолд сказал деловито:

— Пусть поднимут и на той стороне города. Чтоб отовсюду видели, чей это теперь город. Ваша светлость?

— Разрешаю, — ответил я милостиво. — Это в интересах дела, а не хвастовства для.

Он прокричал:

— Поднять знамена сэра Ричарда на всех башнях вокруг города!

Сразу несколько человек бросились в разные стороны, вот что значит ошеломительный успех, а это же те люди, что позавчера шли в диком страхе через Лес Эльфов, вчера едва-едва тащились в долгом рейде, ночью едва успели сомкнуть глаза, а сейчас все как свежие огурчики, просто умоляют дать им задание.

Я свистом подозвал Зайчика, все расступились, а я вытащил из седельной сумки слегка помятую бумажную трубочку, часть сургуча искрошилась.

Все смотрели очень внимательно, я показал болтающиеся на ленточках массивные ломти багрово-красного сургуча, все прониклись, узнавая оттиски больших королевских печатей, затем сорвал их и распустил листок во всю длину.

Лорды ожидающе смотрели то на меня, больно серьезен, то на испещренный королевскими подписями и перепачканный печатями лист.

Я перевел дыхание, все смотрят во все глаза, я сказал очень торжественно:

— Братья по духу, ибо все рыцари — братья!.. Этот договор между четырьмя предводителями союзных войск… объясняет, почему мы совершили этот беспрецедентно дерзкий рейд в глубь территории могущественнейшего из противников.

Сэр Вайтхолд спросил почтительно:

— Что за договор, ваша светлость?

Я передал ему лист, он принял обеими руками, поклонился, а я сказал великодушно:

— Читайте. Обсуждайте. Вам понятно станет многое. А я пока пройдусь, надо кое-что осмыслить.

И про себя добавил: к счастью, не все вам станет понятно, но на то я и правитель, чтобы говорить искренне и смотреть предельно искренне, могу и слезу пустить, если надо для блага отечества.