Ричард Длинные Руки - курфюрст - Гай Юлий Орловский

Эльфы угрюмо и высокомерно смотрели, как мы прошли через зал, но вышли с другой стороны дворца, зона золотого песка здесь всего на десяток шагов, а дальше утоптанная до твердости гранита земля, даже позвякивает под моими подкованными каблуками.

А дальше, почти у далекой стены темных и грозных деревьев, с десяток лучников, стоя к нам правым боком, грациозно поднимают луки, одновременно натягивая тетиву, и направляют острия стрел куда-то вдаль.

Я проследил взглядом, на довольно большом расстоянии укреплены мишени в виде ярко раскрашенных кругов, из некоторых стрелы торчат густо, из другой по одной-две.

Мы медленно шли в ту сторону, за нами почти неслышно перебирают ножками в изящных туфлях с десяток придворных.

— Вы приехали только ради того, — уточнила она, — чтобы повидаться с Гелионтэль!

— Только! — клятвенно заверил я. — А там вообще хотел еще попутно промчаться навстречу герцогу Кристоферу Беркширскому, это главный полководец короля Гиллеберда. Именно он командует отборным войском поблизости и… может спешно двинуть его на Савуази. Савуази — это тот город, который мы захватили… благодаря вашей помощи, Ваше Величество.

Она поморщилась.

— Ничего мы не помогали.

— Дороги были все перекрыты, — напомнил я, — но вы позволили пройти через ваш Лес, чего никто из турнедцев не ожидал!

— А зачем, — поинтересовалась она, — вы собирались к этому герцогу? Он же ваш враг?

— Еще какой! — ответил я.

— Тогда зачем?

— Отговорить, — объяснил я. — Хотя он и враг, точнее — противник, но я предпочел бы, чтобы он остался жив. Как только античеловечный режим тирана будет свергнут, а я восстановлю истинно демократическое свое правление, то предпочел бы принять от герцога присягу на верность. Не люблю разбрасываться кадрами! Более того, охотно переманиваю чужие.

Она мило наморщила носик.

— Странный вы человек, сэр Ричард. Иногда в вас проскальзывает даже что-то от эльфов, но чаще вы более омерзительны, чем тролли. Как вы уживаетесь?

— Человек широк, — ответил я, — а эльфячить, то есть суживать, не стану. Это и есть богатство, пусть даже почти все это богатство — дерьмо. Но мы умеем гордиться и дерьмом, это называется многогранностью натуры. Эльфам не понять.

Она произнесла с неудовольствием:

— К счастью, есть вещи настолько омерзительные, что лучше их не знать.

— Знание — сила, — сказал я гордо.

Мы приблизились к стрелкам, они поклонились, не выпуская из рук луков, и снова обратили горящие азартом взоры на далекие мишени.

Она произнесла с гордостью:

— Никто на свете не сможет тягаться с нашими стрелками!

Я прикинул на взгляд расстояние, поколебался, но рискнул сказать:

— Ваше Величество, вы полагаете, что это лучшие стрелки?

Она обратила на меня взгляд, полный недоумения.

— Разумеется.

— Не видели вы моих, — сказал я со вздохом. — Жаль, они за тысячи миль отсюда…

Она совсем не по-королевски наморщила нос.

— Ну да, конечно. Вот только проверить нельзя, верно?

Я сказал скромно:

— Ну, разве что я сам…

Она повернулась ко мне всем корпусом и смерила взглядом с головы до ног и обратно, смешно задирая личико.

— Какие же вы наглые, — произнесла она с отвращением. — Никто не может равняться с эльфами в стрельбе!

— Никто не может равняться с вами в красоте, — сказал я клятвенно, — это точно! А в метании стрел… люди такие изобретательные! Было бы в чем хорошем, а в стрельбе, драке, мордобое…

На миг в ее глазах проскользнуло нечто, но тут же покачала головой.

— Посмотрите внимательнее, как стреляют эльфы. И возьмете свои слова обратно.

Вельможи за нашими спинами переговаривались сперва тихо, потом начали все громче и азартнее комментировать удачные выстрелы. Королева наблюдала с явным удовольствием, но царственно помалкивала.

Я старался не показывать вида, что в самом деле впечатлен. Эльфийские стрелы бьют дальше и точнее, но главное — впятеро быстрее, чем у любого из наших лучников. Когда эльф выпускает стрелу за стрелой, его руки мелькают так, что не разглядеть пальцев, только слышны частые щелчки тетивы.

Я пробормотал:

— У них такой вид, что с луками и спать ложатся.

Она красиво изогнула губы.

— Лук — единственное оружие, которое мы признаем. Все остальное слишком грубо и дико. В том числе и эти ваши ужасные арбалеты… Видимо, потому нет нам равных в стрельбе.

Я пробормотал:

— И все-таки я уверен, что смог бы потягаться.

Она широко распахнула прекрасные глаза.

— Человек? С эльфами? В стрельбе из лука?

— Я в душе эльф, — напомнил я. — Тонкий, изысканный, чувствующий, нежный, деликатный, безумно скромный…

Она выразительно указала взглядом на лучников.

— Попробуйте? Если попадете в цель, я подумаю над тем, чтобы подумать над вашей просьбой.

— Заметано, — сказал я быстро. — Только давайте, если попаду, то не подумаете, а примете… и не просьбу, а мое деловое предложение. Ваше Величество, вы же понимаете, оно обоюдовыгодное. Вам выгоднее, чем мне! Просто я сейчас в несколько затрудненном положении и готов продать вам этот лес по цене намного ниже той, которую мог бы заломить.

Она победно улыбнулась.

— Хватит разговоров, сэр Ричард! Покажите себя. Лук у вас тоже неплох… Я чувствую работу древних мастеров.

Мы вышли на самый край поля, с королевой зеваки раскланивались, но тут же поворачивались в сторону стрелков. То ли не такой уж и пиетет перед Ее Величеством, то ли здесь собрались все герцоги и принцы, себе цену знают и достоинство блюдут.

Тетивы щелкают коротко и сухо, стрелы идут удивительно точно, я снова залюбовался ювелирностью движений лучников. На меня враждебно косили глазом, однако присутствие королевы гасит любое недовольство.

Королева произнесла чарующим голосом:

— Конт Тулиэль, наш дорогой гость утверждает, что он тоже эльф… только из очень далеких стран. И готов это доказать.

Один из эльфов, с гибкой молодой фигурой и моложавым лицом поклонился, испытующе посмотрел в мою сторону.

— Выделить ему мишень?

Я ответил небрежно:

— Можно. Хотя годятся и эти. Ничего, если всажу и свою в какую-нибудь? Наши стрелы там не подерутся?

Он без улыбки смерил меня взглядом и повернулся к королеве.

— Ваше Величество?

Она милостиво наклонила голову.