Белая слива Хуаньхуань - Лю Ляньцзы

Цзиньси бросила на нее предупреждающий взгляд, и Пэй тут же прикрыла рот рукой, чтобы не ляпнуть еще какую-нибудь глупость.

Спросонья я сначала подумала, что просто отошлю служанку пинь Тянь и вернусь в кровать, но потом почувствовала, что что-то не так. Императрица приказала фэй Цюэ сходить сегодня после обеда к наглой наложнице и образумить ее. Даже если у Тянь в голове совершенно пусто, она не стала бы нарушать приказ императрицы в тот же вечер. Неужели действительно случилось что-то серьезное? Сюаньлин советовал мне не обращать внимания на ее капризы, но что, если я не доложу об этом Сюаньлину, а с наложницей Тянь случится нечто плохое? Меня тогда не простят.

Я разбудила Сюаньлина и все ему объяснила. Как же он был зол, что его опять разбудили посреди ночи! Не вставая с кровати, он повернулся к евнуху и закричал:

– Почему ей становится плохо именно тогда, когда я уже лег спать?! Я ведь приказал лекарю следить за ее здоровьем!

Евнух, ожидающий за дверью, растерялся.

– Да, – произнес он дрожащим голосом, – но… госпоже правда очень плохо. Мы не сразу вам об этом доложили, потому что сегодня к ней с добрым советом приходила матушка Цюэ.

Сюаньлин разозлился еще сильнее. Он схватил подушку и бросил ее в сторону двери.

– Прочь! – закричал он.

На этот раз евнух испугался не на шутку. Он сейчас же откланялся и убежал, сверкая пятками.

Гнев Сюаньлина напугал и меня. Я даже вздрогнула от его крика. Я подала ему чай, чтобы хотя бы немного успокоить.

– Если бы не ее дурная голова, то не было бы у нее ни болей в животе, ни тошноты, – со злостью сказал Сюаньлин.

Я не стала обсуждать с ним наложницу Тянь, вместо этого подбросив в курительницу горстку ладана и сказав:

– Ваше Величество, ложитесь спать, завтра рано утром вам на аудиенцию.

Я легла рядом, но на душе было тревожно. Мешал уснуть и нестерпимо сухой воздух. Дождей давно не было, и дышать становилось все тяжелее. Я долго ворочалась с боку на бок, пока не провалилась в беспокойный сон.

В следующий раз меня разбудил пронзительный крик, раздавшийся, когда небо только-только начало светлеть.

Это было настолько неожиданно, что я подумала, будто мне показалось. Я повернулась и обняла Сюаньлина, который все еще крепко спал, дыша тяжело и со свистом.

Но тишина снаружи длилась недолго. Раздались звуки шагов, приближающихся к дверям моего зала, а потом я услышала стук и крики. Однако сейчас это был не пронзительно звенящий голос евнуха, это был голос испуганной женщины.

Сюаньлин тут же проснулся.

Нежданной посетительницей оказалась чжаои Лу, хозяйка дворца, в котором жила наложница Тянь. Она давно уже потеряла расположение императора, поэтому я с ней почти и не общалась. Чжаои ворвалась в спальню вместе с прохладным ночным ветром. На ее перекошенном от ужаса лице не было ни кровинки, но еще страшнее оказалась новость, которую она принесла.

– У пинь Тянь случился выкидыш! – выпалила чжаои Лу и всхлипнула.

Сюаньлин застыл как громом пораженный. Он посмотрел на меня взглядом человека, который не может поверить в то, что услышал, потом медленно перевел взгляд на чжаои и снова замер.

– Все же было хорошо! – неожиданно закричал он. – Почему случился выкидыш?! Я ведь приказал лекарю следить за ней!

Внутри меня словно бы что-то оборвалось. Я была потрясена новостью не меньше, чем император. Мне стало очень страшно, и я начала неосознанно поглаживать живот.

Наложница Лу, испугавшись разгневанного вида императора, перестала плакать и сказала:

– Этого мне не дано знать, Ваше Величество. Днем пинь Тянь чувствовала себя более-менее хорошо, но с наступлением темноты у нее резко заболел живот… Недавно у нее началось кровотечение, которое все еще не прекратилось, и она потеряла сознание. – Наложница Лу исподлобья посмотрела на разгневанное и обеспокоенное лицо Сюаньлина и совсем тихо добавила: – Пинь Тянь уже посылала сюда человека, чтобы он доложил императору о ее самочувствии…

Я заметила, как тяжело дышит Сюаньлин, поэтому не стала обсуждать то, что произошло ночью.

– Сейчас не время злиться, – прошептала я, помогая ему одеться. – Вам надо скорее идти и проверить, как себя чувствует пинь Тянь.

Император ничего мне не ответил. Он вообще больше не произнес ни слова, пока не вышел из дворца.

– К Пэйцзюнь! – крикнул он и, не оглядываясь, ушел.

Евнухи и служанки из его свиты поспешили за ним следом.

Я еще долго стояла у порога, ощущая, как в груди расползается мучительная боль, и не замечая холодный ночной ветер, дующий мне в лицо. Цзиньси накинула мне на плечи теплый плащ и тихонько сказала:

– Солнце еще не встало, на улице холодно. Пойдемте внутрь, госпожа.

Я ответила не сразу, а когда заговорила, мой голос был таким же печальным и холодным, как окружающие нас сумерки:

– Ты видела, как император разволновался из-за пинь Тянь?

Цзиньси завела меня внутрь и закрыла двери Инсиньдяня. Она ответила только тогда, когда проводила в спальню и усадила на кровать:

– Император разволновался из-за своего ребенка, а не из-за госпожи Тянь. – Голос Цзиньси, наполненный теплотой, успокаивал. – Вы слишком высокого мнения о наложнице Тянь, матушка.

Я сразу же взбодрилась и даже улыбнулась:

– Какая же я дурочка! Я увидела переживания императора и напридумывала себе невесть что!

– Вы же беременны, поэтому для вас подобные ситуации слишком большое потрясение. Почему бы вам не лечь и еще немного не поспать?

– Думаешь, я смогу уснуть? Всю ночь нам не было покоя, а теперь уже конец четвертой стражи [153]. Скоро совсем рассветет. Сейчас, наверное, во всех дворцах не спят, а императрица и ее приближенные уже спешат к пинь Тянь. – Я пару раз вздохнула, а потом спросила у Цзиньси: – У нее ведь и правда все было хорошо. Почему она потеряла ребенка? Так странно, что она столько раз устраивала скандалы, но беда произошла, именно когда император отказался к ней идти.

Служанка поняла, что мне совсем не хочется спать, поэтому согласилась поговорить:

– Вы не так давно вошли во дворец, поэтому впервые столкнулись с тем, что у хорошо знакомой вам наложницы случился выкидыш. А вот я служу во дворце уже давно, отчего видела и слышала так много, что уже ничему не удивляюсь. – Заметив мое изумление, Цзиньси начала не спеша перечислять имена наложниц: – Не считая выкидыша пинь Тянь, такая же беда случилась с покойной матушкой-сянфэй, с матушкой Хуа, с сюйжун Ли, гуйжэнь Фан; сын матушки-императрицы не прожил и трех лет, сын императрицы Чуньюань умер вместе с ней при