Королева острова - Ванесса Райли

Мистер Томас Кинг взял под руки меня и свою жену и по полированному деревянному полу сопроводил нас в гостиную. В своем черном фраке и брюках старик выглядел щеголем. В некотором смысле прежние наряды вернулись, поскольку полы мужского костюма снова доходили до середины бедра.

Его жена была в голубом платье с мехельнским кружевом. Седые волосы она укладывала более естественно – заколов локоны и украсив прическу чайными розами, без пудры. Я была рада, что этот порошок теряет свою популярность.

Мужчина в клюквенно-красной форме вышел вперед.

– Мистер и миссис Кинг и миссис Томас. – Все важные «с» были произнесены вслух.

Мы вошли в бальную залу.

В толпе повисла тишина.

Стук моего сердца, шорох наших туфель и шелест вееров резали слух. Люди показывали на нас пальцами, но мы шли вперед, распрямив плечи и высоко подняв головы.

Я предупредила девочек, чтобы они ожидали косых взглядов, даже злобных. Менялась мода – покрой сюртуков, складки на платьях, прически и длина локонов, – но сердца у большинства остались прежними, закосневшими от предрассудков.

Заиграла музыка, и возобновились речи.

– Дамы, позвольте мне взглянуть, кто еще прибыл. – Кинги оставили нас в задней части залы.

Я достала свой веер и принялась им обмахиваться, сквозь кружева посматривая на моих девочек – свободных, умных, у которых вся жизнь впереди. Пусть они навсегда запомнят этот миг.

Путешествие за море, ужин с королевскими особами должны дать им понять, что ничто не сможет их остановить.

В воздухе витал аромат сладкого шалфея. У меня захватило дух при виде большой сверкающей люстры. На кованой арматуре под кольцом свечей висели хрустальные подвески в виде длинных прямых калабашей. Свет озарял нас, цветных девушек, готовых приветствовать принца.

Лондон, Англия, 1810. Святилище

Я увидела, как он, моя старая любовь, вошел в бальный зал Буши-хауса. Человек в клюквенной форме объявил принца Уильяма как «Его Королевское Высочество, герцог Кларенс».

Его походка будто постарела. Волосы стали совсем белыми, но он по-прежнему держался так, словно стоял за штурвалом фрегата.

– Сюда, дамы. – Мистер Кинг провел нас в центр комнаты, прямо под сияние люстры.

– Мисс Кирван… – сказал принц.

– Да, ваше высочество. – Я приподняла юбку из белого шелка, что волнами опускалась до щиколоток, затем глубоко поклонилась и вновь поднялась. – Уже миссис Томас. С нашей последней встречи многое изменилось.

Взгляд принца Уильяма остановился на мне и, возможно, на мерцании золотой тесьмы, пришитой к моему лифу, – особое напоминание о его военной форме и о времени, проведенном нами вместе.

Ему необходимо было это напоминание, иначе он никогда не прислушается и никогда не изменится.

– Это мистер Кинг и его жена, – сказала я.

Мои друзья сделали реверанс и поклонились.

Уильям кивнул им, а затем слегка повернулся к женщине, которая присоединилась к нам.

– А это миссис Доротея Блэнд.

Его Доротея. Его другая Дороти.

Я посмотрела на женщину, которой могла быть. Это оказалась симпатичная дама с темными волосами и глазами. Ее улыбка была робкой, почти счастливой. Я задумалась: если бы я задержалась в Лондоне, остались бы мы с Уильямом вместе? Смогла бы я подтолкнуть его в верном направлении, например в сторону отмены рабства?

Мистер Кинг не стал раскланиваться с мисс Блэнд. Лишь чуть опустил подбородок. Прежде он объяснил мне, что мисс Блэнд вовсе не герцогиня Уильяма.

И все же я кивнула, глубоко и серьезно. Как одна наложница другой – я должна была воздать ей справедливость.

– Рада познакомиться с вами, мэм.

Она выпятила губы.

– Герцог иногда рассказывает о dames de couleur, с которыми познакомился во время своих путешествий. – Мисс Блэнд лукаво подмигнула мне, а затем спряталась за кружевным веером. – Такие забавные разговоры…

Щеки принца покрылись краской. На миг мне показалось, что его лицо окаменело; мы оба раздули ноздри.

– Миссис Томас, – вмешался он, – представьте мне ваших прекрасных дочерей.

Было приятно, что принц считает, будто я достаточно молода и могла сама родить всех этих девочек.

– Это моя дочь Доротея Кристина, моя племянница Элизабет и мои внучки Генриетта и Дороти.

Я махнула им подойти, и они спорхнули к нам именно так, как мы тренировались – будто колибри, пьющие нектар, изящно и точно.

Мисс Блэнд указала на юную леди.

– У нас с герцогом десять детей. Августа – одна из наших дочерей. Августа Фицкларенс, это девочки Томас.

Молодая женщина кивнула. Копия своей матери с темными глазами Уильяма.

После обмена любезностями я поймала взгляд принца, блуждающий по зале.

Меня огорчало, что он все еще чего-то ищет.

Уильям посмотрел в сторону выхода, где светились факелы.

– Как вам погода, миссис Томас? Помнится, в Лондоне вы сочли ее холодной.

– Теперь мне нравится холод. Он располагает к оживленным беседам.

Принц положил мою руку себе на сгиб локтя. Оставляя за спиной разинутые рты и горячие перешептывания, мы вместе зашагали по бальной зале, а пройдя через нее, выскользнули из дверей на лужайку.

Мы шли, как когда-то давно в садах Кенсингтона. Молча и уверенно удалялись от Буши-хауса, моя рука сжимала руку принца.

– Дороти, – произнес он чуть громче шума ветра, – мне сообщили, что ты добилась успеха. Говорят, стала одной из самых богатых женщин во всех колониях. Ты сделала правильный выбор, вернувшись к прежней жизни.

Услышав комплимент, я нервно улыбнулась.

– Спасибо. Я слышала, твой отец снова заболел. Мне очень жаль.

– На сей раз король не оправится. – Он похлопал меня по руке. – Давай еще немного прогуляемся. Я питаю слабость к физическим упражнениям. Помнится, ты тоже любила ходить.

– С подходящим спутником.

Я пошла с ним, шаг за шагом. Вскоре мы оказались у строения с куполообразной крышей, которую поддерживали массивные каменные колонны. Принц указал на нее.

– Дороти, это святилище, что я воздвиг в честь моего покойного друга, лорда Нельсона. Когда-то я установил здесь фок-мачту с его корабля «Победа».

– Святилище? Вы поклоняетесь Богу под открытым небом? Разве англиканам не нужны церкви?

Он усмехнулся.

– В другом крыле Буши-хауса, напротив бальной залы, находится моя часовня. Это строение, эти колонны – особенные, они памятник праведному человеку.

Взор сине-черных глаз Уильяма бродил где-то далеко, но потом переместился на меня, окутывая, как расшитая ночная сорочка.

Послышались звуки банджо