Том 1. Усомнившийся Макар - Андрей Платонович Платонов

И человек этот поклонился низко и пошел далее своей дорогой.

Иван помозговал некоторое время и догнал этого человека.

– Ей есть охота… Человек остановился.

– А ты кто ей?

– Брат.

Человек вынул из кармана кой-какие бумажные средства, снял перстенек с мизинца и ссыпал все это в горсть Ивану.

– Возьми, брат, я едой и охотой за деньгами не занимаюсь… Ничего более нету. Всуе мятется всяк земнородный…

Иван пошел к Каспийской Невесте. Гляди, и тот воротился к нему.

– И тля зрит и мудрует, – не только человек – царь праха. Поэтому – боритесь и питайтесь. Но не множьтесь – довольно даже одного человека на земле. К чему миллиарды их?.. И пойдемте со мной. А то тебя (он на Невесту поглядел) украдут тут…

– Кто ее украдет? – спросил Иван.

– Человек жить не может – он боится своей души и спускает ее в женщину. Если прекрасна женщина – душа в нее уйдет сразу вся. Только раз надо совокупиться с нею – и душа утечет с семенем вся.

Иван слушал и не понимал.

– Пойдем со мной, – сказал этот человек ему, – я тебе расскажу про все. Больше меня никто не знает.

И они пошли по улицам, мимо людей, не замечая бешенства мятущихся во имя истребления самих себя.

Люди работали, чтобы иметь над головой крышу, на теле одежду, в животе хлеб – и чтобы по ночам спускать все накопленное за день жидким прахом в недрах женщины, отравляя ее, – чтобы иссушить в ней почву, из которой расплодится спасающее будущее.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

В электромагнитном океане

Немость вселенной была нарушена электричеством – тончайшим и легчайшим газом, пылью пылинок, который скучился, смерзся в вещи и родил все остальное.

Инженер Баклажанов

Привел Ивана с Каспийской Невестой сумрачный человек в тихий длинный одноэтажный дом. – Тут я обитаю…

Вошли туда. Большие прохладные комнаты, и полны они низкими прочными столами, а на столах посуда и медные механизмы.

– Сам я электротехник. Занимаюсь вот исследованиями над сутью электричества.

Иван вскинулся. Он вспомнил, как сам электричеством увлажнял траву и как ученый делал им бессмертных людей.

– Ты, значит, знаешь, что такое электричество? – спросил он.

– Да, теперь знаю.

– Расскажи мне, как и что…

И инженер начал рассказывать – просто, для простого человека, жарко и внушающе, потому что знания у него стали сердечным чувством.

– Есть много наук, а не одна. И есть много людей, которые говорят, что они ученые. Но это неправда – знающих людей на свете очень мало. Знанием люди торгуют, как товаром. И таких больше всего. Раньше люди угнетали один другого собственностью, имуществом, а теперь знаниями. Знание стало имуществом и товаром, кто его имеет, тот торгует им и живет богато.

Но такие не все. Есть ученые, которые наращивают свои знания, а не торгуют ими. Кто не познает дальше, чем его выучили, тот темнее того, кто и читать не умеет…

Я ненавижу мир, где живет бессмертный человек-поработитель, у него отняли револьвер и фабрику, тогда он начинает угнетать чужою высокой мыслью, строящей вещи. А эту мысль и великие экономные способы работы он сам купил юношей на деньги отца-рабовладельца. Я ненавижу таких, и борюсь с ними насмерть, и одолею их, конечно.

Инженер улыбнулся измученным сухим лицом и закурил папироску.

– Я хотел еще рассказать тебе про электричество. Электричество очень простая вещь, поэтому-то про него трудно рассказать, ибо слова сотворены человеком для хитрости и обмана другого, для сложных вещей, а не простых.

Железо, почва, трава, люди, глина и все другое состоит из особых мелких невидимых зернышек, которые по-ученому называются атомами, то есть неделимыми частями. Кучи атомов и есть вещи. Эти атомы движутся, а не стоят на месте. Если вещь никто не трогает и ничто на нее не влияет – то атомы идут плавно один вокруг другого. Но этого не бывает, солнце и люди постоянно тревожат вещи, не дают им покоя, атомы сбиваются с плавных путей, ударяются друг о друга, колются, трутся поверхностями – и от них летит пыль. Сам атом меньше в миллионы раз любой песчинки, но и от себя он еще испускает пыль, когда извне нарушается его путь. Эта атмическая пыль легче света и летит с ужасающей быстротой во все стороны. Она не знает остановки, она проникает через все тела, она меньше всего, что есть. Атмическая пыль и есть электричество.

Я думаю, тебе это понятно?

Иван замер и слушал. Он ничего не видел и не слышал, кроме крутящихся атомов, грохота их столкновений и шума бури их пыли.

– Свет есть тоже эта пыль – электричество… Значит, от атомов отделяется пыль, и они менеют сами, потому что превращаются в свою пыль. И будут менеть до тех пор, пока не пропадут совсем. И пыль их пронесется неимоверные, неисчислимые пространства и пути – так велик был удар атома об атом по сравнению с величной отколовшейся пылинки. Пыль эта вынесется дальше самых крайних звезд, дальше всего видимого, дальше Млечного пути – и там, за последними границами, ослабеет, замедлит полет, к ней подлетит, ее нагонит следующая волна атмической пыли – образуется сгущение, сплочение пыли – и народится опять из склеившихся пылинок атом, а из атомов материя, вещь. Это вещество станет звездой, планетой на небе и опять в тот же миг начнет разрушаться и выделять электромагнитную полиатомную пыль, которая, исчезнув за чертами вселенной, опять народит там звездные рои.

Такой идет круговорот во вселенной. Из электричества нарождается вещество, и от электричества оно умирает, чтобы опять через миг воскреснуть и зацвести другим огнем. Но по сравнению с этой атомной пылью, с этим электромагнитным океаном, вещества очень мало, оно плавает редчайшими малыми островами в пучинах электросферы. Вселенная – это электросфера…

У Ивана полным ходом шла голова, для мозга еле хватало крови из сердца.

Слово есть двигатель мысли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Звездные руны

Мы рассказываем о тех, кто делает будущее, о тех, кто томится сейчас тяжестью грузных мыслей, кто сам – весь будущее и устремление. Таких мало, они затеряны. Таких, быть может, нет. Мы о них рассказываем, а не о тех, кто гасит жизнь в себе страстью с женщиной и душу держит на