Том 1. Усомнившийся Макар - Андрей Платонович Платонов

Авторы

В полоборота повернулась вокруг себя земля – и стало утро, а был вечер.

Проснулся инженер и начал говорить дальше:

– Если взять атом. Его нельзя приметить. И только великие миллиарды их, сплотившись, образуют вещь. Если же пыль трущихся и разрушающихся атомов взять, то ее не обнаружишь никакими приборами – будет одна пустота. Межзвездное пространство до сих пор не изучено. Про него говорят – это пустота, эфир.

Это неправда – там неимоверно тонкий газ, легче в миллионы раз водорода, легчайшего из известных газов. И невообразимо деятельнее всех газов. Это – электромагнитная энергия, электросфера. Это – дым разрушающегося вещества.

Но пыль пылинке рознь. Они не все одинаковы. Как и атомы тоже неравны: есть больше, есть меньше.

Эти пылинки, налетая на вещество, могут дробиться пополам, натрое и на много долей. Эта раскрошенная пыль от столкновения с материей дает газ еще более тонкий, невесомый, не ощутимый ничем, чем электричество – первичная, так сказать, пыль самих атомов. Эта же вторичная пыль пыли есть магнитная энергия. Электрическая энергия и магнитная всегда вместе, потому что вихрь атмической первичной пыли и новые волны этого газа из недр вещества вызывают столкновение пылинок между собой и раскрошение их. Поэтому магнитная энергия оказывает тормозящее, задерживающее действие на электричество, ибо пылинка атома, дробясь, отнимает часть силы от всей волны…

Сегодня я покидаю Землю. Ни к чему я тут. Аппарат почти готов.

– Как же ты полетишь в пустоте? – спросил Иван. – Державы там нет никакой.

– Я поплыву, а не полечу по электричеству. Электричество – газ легкий, но есть легчайший – магнитная энергия. Ею, пылью пылинок, я наполнил снаряд. Он легче и пу-стее, чем голубое межзвездное море. Там электромагнитные волны, у меня же в снаряде одна магнитная энергия. Я сделал как бы воздушный шар для полета с звезды на звезду. Его еле сдерживают сейчас стальные канаты, так он легок и стремителен. Пойдем – поглядишь…

Они вышли во двор, прошли садом на другой дворик, весь обнесенный кирпичной стеной с торцевой кладкой.

Стоял над землей и колебался в воздухе пузырь неправильной формы, вроде тыквы. Его держали десятка два стальных канатов из тонко свитых нитей.

– А куда ты залезешь? – спросил Иван.

– Там внутри есть малое место. Там и помещусь. Все едино, где ни быть. Счастье не в пространстве мира… Хочешь, поплывем со мной. Хотя мне никто не нужен. Делай сам для себя это. А твою подругу оставь здесь – пускай она не загораживает твоих очей от мира и не режет душу надвое. Она не пропадет. Такие, как газ, неуловимы и непобедимы.

– Ладно, – сказал Иван, – залазь в пузырь. Харчи там есть?

– Харчи есть. Либо мастерские пойти запереть? Иль не вернемся, как думаешь?

– Не воротимся. Пускай отперты. Более не потребуются.

– Ну, полезем.

Они влезли через верх в темную колдыбаженку, скорчились там и завинтили вход на болты со многими тонкими прокладками между фланцами. Концы стальных канатов входили внутрь каютки, чтобы их можно было перепилить не вылезая. И Иван принялся перепиливать их.

А Каспийская Невеста еще спала в мастерских инженера; одна теперь останется на белом свете. Так и сгинет теперь без вести. Все на свете так – ничему не ведется учета. Кто родился, кто пропал. Человек не дорог еще и не нужен человеку.

Прощай, Невеста! Пусть сократятся твои дороги по земле и душа наполнится легчайшим газом радости. Не вовремя ты родилась. Для тебя время рождения никогда не придет. Ты из членов того человечества, которое не рождается, а остается за краями материнской утробы. Ты – тощее семя, которое не оплодотворяется и не разбухает человеком. Нечаянно твое гиблое начальное семечко слепилось с другим таким же обреченным семечком, и вылепился человек, который не бывает, а если бывает, то слепит глаза людям чудом – и погибает без вести, как ветер, уткнувшись в гору.

И Иван с инженером оторвались от земли и выплыли в вышние звездные страны.

В черноте и великой немости стояли звезды вокруг, как большие неморгающие очи, и плакали светом.

Иван оглядел все небо и нашел, что на нем все обыкновенно и особых чудес никаких нету.

Звездные руны плыли за магнитным пузырем. И качала электромагнитная пучина магнитный небесный корабль, а в нем два человека стремились найти новую обитель в пространстве, чтобы найти там неведомые мощные силы и ими изменить родину – Землю.

– Мы плывем прямо на Солнце, – сказал инженер. – Так и должно быть по моим расчетам. Ибо на Солнце есть магнитный полюс вселенной, который и тянет наш снаряд. На Солнце мы и обоснуемся с тобой.

Внизу, в глубине, на земле под ними ехал мужик Макар из Мармыжей – в Белые Горы.

– Н-но, ошметок, тяни, не удручай! Потягивай, не скучай!

Ехал Макар пустыми ветреными полями и разговаривал:

– Мне нужен хлеб. А кто его даст? Намолотил, вон, три копны. Душа также надобна. Как ее изготовишь, когда неведомо творение… А люди живут, что? Пузо стерегут да баб мнут… Нет тебе никакого направления либо што чего!.. Нет тебе нигде ни дьявола…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ,

полная всяческих неожиданностей

– Скуплю, товарищ анжинер, – сказал Иван Копчиков, – тошно без делов болтаться на воздусях!.. Сколько ж мы еще лететь будем, а? И может, мы не летим вовсе?

Инженер посмотрел на какую-то машинку и побледнел:

– Лететь-то мы летим, да только не туда, куда хотели…

– Как же эт так, товарищ анжинер, а? С рельсов сошла, что ли, ваша машина? Куда же мы теперь летим?

– Не знаю. Только не к Солнцу. Посмотри туда.

Иван заглянул в окошечко. Сияющим подсолнечником осталось в боку Солнце.

– Гляди туда!

Иван поглядел в другое оконце: красный шарик, как мячик, висел в воздухе.

– Это что?

– Наша Земля. Мы летим прочь и от Солнца и от Земли.

– Та-ак. Значит, совсем мы заблудились в небесах, товарищ анжинер! Ловко. Этак мы до самой смерти никуда не долетим, а?

– Может быть.

– Вот эт весело!

– Н-да-а…

А Земля и Солнце – совсем пропали: не видать их в окошечке. Стало совсем темно, по временам, будто светляки в лесу, вспыхивали по сторонам какие-то точечки…

– Эт что же вспыхивает, а?

– Планеты. Земли разные.

– Здорово. Вот бы их рожью да пшеницей засеять, товарищ анжинер, а? Большие они будут – эти самые Земли? Поболе нашей-то?

– В несколько тысяч раз больше.

– О-го-го. Надо бы одну такую себе забрать, а?

– Придет время, когда сделаем и это.

– Придет?

– Обязательно.

– А сейчас мы где?