Почтальонша - Франческа Джанноне

– Именно. И дело не терпит отлагательства! – заявила Кармела, прижимая к груди сумочку.

– Все в порядке, Джузеппе. Пропустите синьору Карла, – распорядился Карло, махнув рукой.

Привратник еще раз принес извинения и попятился к двери, но все же напоследок гневно зыркнул на Кармелу. Та, разумеется, и бровью не повела.

– Ну? – спросил Карло, поднимаясь. – Что стряслось?

– А то, что я тебе сейчас эти ногти в одно место запущу! – пригрозила она, растопырив пальцы с кроваво-красным маникюром.

– Ого! – хохотнул Карло, присаживаясь на край стола и затягиваясь сигарой.

Кармела шагнула к нему. Ее лицо оказалось совсем рядом с его.

– Ты со мной не шути, – пригрозила она.

– Да что я сделал-то?

– Даниэле в Америку не поедет, ясно тебе?

– Поговорила с доном Чиччо, значит… – вздохнул Карло.

– Поговорила! – взвилась она. – Так что оба выкиньте из головы эту затею – отослать моего сына на другой конец света!

– Давай спокойно все обсудим.

– Нечего тут обсуждать! Мой сын остается со мной! – отчеканила Кармела, стукнув себя в грудь. – И баста.

Карло снова вздохнул и вернулся за стол.

– Да это же всего на пару месяцев… Не на войну ведь его посылают! Подумай, какие для него откроются возможности…

– Заткнись! – шикнула она, прижав палец к губам. – Больше ты меня не заболтаешь. Те времена прошли!

– Да кто тебя забалтывает? – запротестовал Карло. – Я лишь хочу, чтобы ты поняла: это не такая трагедия, как тебе кажется. Речь о временном отъезде, Кармела. Необходимом, чтобы расставить все по местам.

– Необходимом для кого? Для твоей семьи, не для моей. Не вина Даниэле, что эта девчонка вешается ему на шею! – фыркнула она.

Карло с трудом держал себя в руках.

– Слушай, решать будет сам Даниэле. Ему двадцать два, материнского разрешения не требуется. Спорим, он обрадуется? Я его знаю.

– Ты знаешь моего сына? Ты?!

– Лучше, чем ты думаешь, – серьезно ответил Карло, глядя ей прямо в глаза.

– Надо же, как интересно, – язвительно протянула Кармела, и голос ее дрогнул. Отведя взгляд, она скрестила руки на груди.

Карло продолжал молча ее разглядывать: он прекрасно знал, что, когда Кармела закусывала губу, она старалась сдержать слезы. Вот ведь гордячка! Но ему вдруг стало невыносимо жаль видеть ее в таком состоянии.

– Послушай, – мягко начал он. – Я посылаю Даниэле в Нью-Йорк не только ради того, чтобы уберечь его от неприятностей. Но и потому, что он способный! Толковый парень, с людьми ладит. Уверен, он заключит кучу выгодных сделок. Я ему доверяю.

Кармела вскинула на него глаза.

– И заплачу ему как положено, не сомневайся, – добавил Карло.

– Это как?

– Столько, сколько он заслуживает.

– Мой сын заслуживает самого лучшего.

– Лучшее и получит.

Кармела мигом приняла свой обычный высокомерный вид.

– Ну, если так… – пробормотала она.

* * *

Анна ждала Лоренцу на пороге, до побелевших костяшек стискивая руль велосипеда и то и дело поглядывая на часы. Когда племянница наконец появилась, она пошла вперед, толкая велосипед рядом. Лоренца заторопилась следом.

– Извини, тетя. Я опять опоздала.

– Да уж, я заметила.

– Просто мама забыла меня разбудить…

– В двадцать два года могла бы уже и сама просыпаться.

– Завтра не опоздаю, вот увидишь!

И так каждое утро: вереница нелепых оправданий вперемешку с неубедительными обещаниями. Анна уже не была так уверена, что правильно поступила, предложив Лоренце эту работу: девушка вечно выглядела вялой, будто ее ничего на свете не интересовало.

– Ты ведь не обязана там работать, – не раз говорила ей Анна. – Могла бы поискать что-нибудь другое – то, что тебе по душе.

Но Лоренца лишь пожимала плечами.

– Да я понятия не имею, что мне по душе. Работа как работа, какая разница.

А вот в почтовом отделении появление Лоренцы стало настоящим праздником. В первый же день все встретили ее шумными приветствиями и осыпали комплиментами.

Даже вечно брюзжащий Кармине воскликнул:

– Наконец-то! Глоток свежего воздуха в нашей конторе.

А растроганная Элена заметила:

– Помню, как ты приходила к нам много лет назад… Вот такая крошка была! – и весело рассмеялась.

Нет, размышляла Анна, продолжая катить велосипед, дело не в том, что работа племяннице не по нраву. Коллеги-то ее замечательно приняли. Особенно быстро сдружились Лоренца с Эленой: та мигом смекнула, что с девушкой можно вволю посудачить и посплетничать. Не то что с Кьярой, с которой «и не поймешь, здесь она или нет», как однажды проворчала Элена. Анна часто видела, как они, склонившись над глянцевым журналом, обсуждают красоту очередного актера. А недавно пристрастились к еженедельникам с «любовными фотороманами» – читали, вздыхали и толкали друг дружку локтями.

Впрочем, был один человек, чья реакция на появление Лоренцы Анну все же удивила: начальник почты. Вскоре после прихода новой сотрудницы Томмазо начал злоупотреблять одеколоном, и за ним теперь всегда тянулся устойчивый шлейф. Он перестал пользоваться бриолином и теперь щеголял с непослушными мягкими кудрями, которые сильно молодили его сорокалетнее лицо. Время от времени он вставал из-за стола, заглядывал в телеграфную и с улыбкой спрашивал у Лоренцы:

– Все в порядке?

Бывало, он опережал ее, чтобы придержать дверь – с галантностью, какой прежде за ним не водилось. Собираясь в бар «Кастелло», неизменно предлагал девушке что-нибудь принести:

– Хочешь кофейку? Или чего-нибудь сладенького?

– Да, будьте добры, – улыбалась в ответ Лоренца. – И того и другого.

Он весьма снисходительно относился к ее ошибкам. Лоренца была рассеянна и частенько пропускала слова или неверно их записывала.

– Хм, тут что-то не так, – хмурилась в таких случаях Элена, вглядываясь в телеграфный бланк и указывая на точку между двумя словами. – По-моему, ты тут что-то пропустила, да?

Тогда из соседней комнаты мигом прибегал Томмазо и говорил:

– А, ничего страшного… Впиши сама что-нибудь, лишь бы смысл был понятен.

Лоренца вспыхивала, а Элена подчинялась, но бросала на начальника озадаченный взгляд. Томмазо, конечно, славился добротой и отзывчивостью, но на службе всегда был строг. По крайней мере, прежде…

В то утро Анна покинула почтовое отделение с полупустой сумкой. Вскочив на велосипед, она проехала мимо двух старушек, набиравших воду из фонтана в стеклянную бутыль, миновала крепостную стену, свернула направо от башни и втолкнула велосипед на крутую булыжную мостовую. Привстав в седле, она решительно налегла на педали. Через несколько метров дорога выровнялась, и Анна снова уселась как обычно. Она свернула налево, в переулок с крошечными балкончиками и ржавыми железными перилами. На одном из балконов сушились огромные женские панталоны. Затормозив, Анна порылась в сумке и достала белый конверт. На нем значилось: «Марилена Кукульято, Виколо делла Торре, дом 4, Лиццанелло (Лечче)». Анна огляделась в поисках нужного номера, но тщетно: виднелись дома один, два, три, а за ними пять и шесть. Четвертого не было – словно его пропустили. На балконе показался щуплый мужчина в пижаме, с заспанным лицом. Прикурив сигарету, он оперся о перила.

– Эй, синьор! – окликнула его Анна.

Мужчина выпустил клуб дыма и посмотрел вниз.

– Подскажите, где дом номер четыре? Что-то не вижу такого…

– Парфюмершу ищешь? Вон там, наверху, – ответил он, ткнув пальцем в арку на противоположной стороне, где начинались каменные ступени. Анна их даже не заметила.

Поблагодарив мужчину, она прислонила велосипед к стене и стала подниматься.

– Ты там нос заткни, а то задохнешься! Она же в духах купается! – со смешком крикнул ей вслед мужчина.

Лестница оказалась темной и узкой, в нос ударил затхлый запах. Одолев с полтора десятка ступеней, Анна очутилась