Маленький человек, что же дальше? - Ганс Фаллада

– Мы нашли жилье? – спрашивает он с замиранием сердца. – О Ягненок, неужели мы действительно нашли жилье?

– Да! – восклицает Ягненок. – Настоящая квартира! – Она делает паузу: – Если ты согласишься, конечно. Я еще не договорилась окончательно.

– О боже, – в смятении говорит он. – А если ее к этому времени уже сдадут кому-то другому?

– Не сдадут, – успокаивает она. – Я зарезервировала ее на сегодня. Мы сейчас же туда пойдем, ты только поешь быстрее.

Во время еды он постоянно задает вопросы, но она ничего толком не рассказывает:

– Нет. Ты должен сам все увидеть. О боже, мальчик, только бы ты согласился…

– Ну что ж, идем, – говорит, вставая с набитым ртом.

Они идут вверх по Шпенерштрассе, крепко взявшись за руки, затем сворачивают в Альт-Моабит.

– Квартира, – бормочет он. – Настоящая квартира только для нас двоих.

– На самом деле это не совсем настоящая квартира, – предупреждает Ягненок. – Ты только не пугайся.

– Да ты просто издеваешься!

Вот кинотеатр, рядом с ним – проход во двор. Дворы бывают разные – этот скорее складской, промышленный. Тусклый газовый фонарь освещает большие ворота, как в гараже. Надпись: «Мебельный склад Карла Путбрезе».

Ягненок указывает куда-то в темноту.

– Вот наш туалет, – говорит она.

– Где? – спрашивает он. – Где?

– Да вон, – говорит она и снова указывает. – Та маленькая дверь в глубине.

– Мне кажется, ты меня разыгрываешь.

– А вот наш вход, – говорит Ягненок, открывая гаражные ворота.

– Да ну, – растерянно бормочет Пиннеберг.

Они входят на огромный склад, забитый старой мебелью. Слабый луч фонарика теряется в паутине между потолочными балками.

– Надеюсь, – переводит дух Пиннеберг, – это не наша гостиная.

– Это склад господина Путбрезе. Он столяр и подрабатывает продажей старой мебели, – объясняет Ягненок. – Смотри, сейчас все покажу. Видишь ту черную стену в глубине? Там лестница – нам нужно подняться наверх.

– Ага, – говорит он.

– Это же кинотеатр, ты ведь видел его снаружи?

– Видел, – отвечает он сдержанно.

– Ганнес, не делай такое лицо, ты сейчас все поймешь. Итак, это кинотеатр, а мы поднимаемся на его крышу.

Они подходят ближе. Фонарик выхватывает узкую деревянную лестницу, приставленную к стене.

– Сюда? – сомневается Пиннеберг. – В твоем положении? Да ты с ума сошла!

– Сейчас покажу, – говорит она и уже карабкается вверх, крепко держась за перекладины. – Вот, почти пришли.

Потолок совсем низко. Они идут по своеобразному туннелю, слева в полумраке виднеется мебель Путбрезе.

– Иди прямо за мной, а то ненароком свалишься.

Ягненок открывает дверь – настоящую дверь здесь, наверху, – включает свет (настоящий электрический!) и объявляет:

– Мы пришли!

– Да, пришли, – озирается Пиннеберг. – А, ну теперь понятно!

– Видишь, – говорит Ягненок.

Это две комнаты, или на самом деле только одна, потому что дверь между ними убрана. Очень низкие потолки с толстыми побеленными балками. Там, где они стоят, – спальня: две кровати, шкаф, стул и умывальник. Все. Ни одного окна.

Но во второй – красивый круглый стол, огромный черный диван с белыми пуговицами, секретер, швейный столик. Все из старого красного дерева, даже ковер лежит. Уютно и по-домашнему. На трех крошечных окнах с четырьмя стеклами в каждом – милые белые занавески.

– А где кухня? – спрашивает он.

– Вот, – показывает она на железную плиту с двумя конфорками.

– А водопровод?

– Все здесь, мальчик. – Оказывается, между плитой и секретером есть кран и раковина.

– А сколько это стоит? – продолжает он сомневаться.

– Сорок марок, – говорит она. – То есть, на самом деле, почти ничего.

– Что значит ничего?

– Слушай внимательно, – говорит она. – Ты понял, почему тут такая лестница и почему комнаты так странно расположены?

– Нет, – признается он. – Архитектор, наверное, был не в себе. Таких много.

– Совсем не не в себе, – горячо возражает она. – Раньше здесь была нормальная квартира с кухней, туалетом, прихожей – всем. И вела сюда нормальная лестница.

– А куда все это делось?

– Когда строили кинотеатр. Кинозал занимает пространство до двери нашей спальни. Все остальное снесли ради зала. Эти две комнаты просто забыли, пока Путбрезе не обнаружил их снова. Он и сделал лестницу со склада. А теперь сдает, потому что нужны деньги.

– И почему все-таки она стоит сорок марок?

– Потому что официально сдавать ее нельзя – юридически это запрещено из-за пожарной опасности и риска сломать шею.

– Да, интересно, как ты сюда будешь подниматься через пару месяцев…

– Это уж моя забота. Главное, чтобы ты согласился…

– Ах, квартира, в общем-то, неплохая…

– О, ты мартышка! Ты мартышка! Мартышка! Неплохая… Мы здесь одни. Никто не лезет в наши дела. Здесь чудесно!

– Итак, Ягненок, – говорит он. – Снимаем. Ты все устроила, я рад, если тебе нравится.

– Я тоже рада, – говорит она. – Пошли.

– Молодой человек, – говорит мастер Путбрезе и смотрит на Пиннеберга, подмигивая своим покрасневшимими маленькими глазенками, – молодой человек. Деньги я, конечно, не беру за эту лачугу. Вы же понимаете.

– Да, – говорит Пиннеберг.

– Вы в курсе! – говорит мастер Путбрезе повышенным голосом.

– Да? – подбадривающе переспрашивает Пиннеберг.

– Боже, – вздыхает Ягненок. – Положи двадцать марок на стол.

– Верно, – одобрительно кивает мастер. – Девушка все схватывает. Половина ноября, ладно. И не переживайте вы так, девушка, из-за живота. Когда станет слишком большим и лестница будет неудобна, сделаем блок, подвесим стул и будем поднимать вас медленно – мне это только в удовольствие.

– Ну вот, – смеется Ягненок, – и эта забота тоже долой.

– И когда вы переезжаете? – спрашивает мастер.

Супруги переглядываются.

– Сегодня, – говорит Пиннеберг.

– Сегодня, – говорит Ягненок.

– Так быстро?

– Скажите, – обращается Ягненок к мастеру, – не одолжите ли нам тележку? И может, поможете немного? У нас всего два чемодана. И еще туалетный столик.

– Туалетный столик – это хорошо, – говорит мастер. – Я бы подумал, что у вас будет детская коляска. Ну, никогда не знаешь, как что получится. Верно?

– Верно, действительно, – говорит Ягненок.

– Ну что ж, сделаем, помогу, – говорит мастер. – Стоит кружку пива и стопку шнапса. Давайте-ка двинем.

Они отправляются за тележкой.

Позже, в пивной, оказывается не так-то просто объяснить мастеру Путбрезе, что переезд должен пройти в полной тишине.

– А, понял, – наконец соображает мастер. – Хотите сделать ноги по-тихому? Хотите слинять? Ну что ж, как знаете. Но запомните: у меня первый день месяца священен, молодой человек. А не заплатите – не беда, я вам тогда сам переезд устрою, совершенно бесплатно… прямо на улицу.

И мастер Путбрезе хитро сверкнул маленькими красными глазками и громко рассмеялся.

Но все прошло как по маслу. Ягненок упаковывала вещи с почти гномьей проворностью, Пиннеберг стоял у двери и на всякий случай держал ручку – в гостиной опять грохотало веселье, а мастер Путбрезе присел