Гамбит дождября - Андрей Люмнов

Вернулся и снова сел рядом.

— Я хотела тебе помочь.

— Ты здесь гость, у тебя полный пансион.

— Дорогое удовольствие?

— Обсудим после кофе.

Она кивнула, потому что уже жевала. Артём тоже кивнул и начал есть.

— Пойдём всё-таки, ты научишь меня мыть посуду, и сваришь кофе?

— Не любишь бездельничать?

— Просто хочу тебе помочь.

— Сдонжишь.

— Не поняла, — Марина удивлённо подняла бровь.

— Есть такое слово, в некоторых наших регионах. Случалось тебе рассказывать, как «ему проще дать, чем объяснить, почему нет»?

— Со мной такого не было, но мне рассказывали.

— Вот это и есть — сдонжил. Тогда помогай относить приборы.

Он забрал со стола тарелки и ушёл, она сгребла ложки-вилки и засеменила следом.

Артём стоял у раковины.

— Рукомойником пользоваться доводилось?

Марина смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами.

— Понятно. Тут система простая — поднимаешь поршень — вода льётся, отпускаешь — он падает и перекрывает воду. Раковину затыкаем пробкой. Жидкость для мытья посуды капаешь на тряпку, мочишь тарелку, протираешь, ставишь на дно раковины. Когда так протрёшь все тарелки, начинаешь их споласкивать и откладывать в сторону. После всего протираешь тарелки от воды вот этим полотенцем и убираешь вот в этот шкаф. Точно справишься или посмотришь для начала?

— Справлюсь. Кофе побыстрее хочется.

— Тогда дерзай.

Артём отошёл к плите и начал колдовать над приготовлением кофе, демонстративно не смотря в сторону Марины. А Марина под конец освоилась и довольно ловко управлялась с рукомойником.

— Я — всё, — гордо сказала Марина.

— Молодец. Кофе будет готов через минуту.

Марина подошла к нему со спины и обняла, уткнувшись носом в шею.

— Я не пристаю, мне просто захотелось тебя обнять, — прошептала она ему на ухо.

Артём выключил газ и повернулся, положил ладонь ей на макушку.

— Приехала бы ты лет девять назад...

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— А я придумала, как нам сохранить дистанцию.

— Ну-ка.

— Ты станешь моим пациентом и включится профессиональная этика. Тебе ведь явно есть что обсудить с психологом.

— Хочешь меня уложить на кушетку и мучать вопросами?

— Точно. На кушетку, в пятом номере. И будем разговаривать, пока не уснём.

— Сдонжишь, — рассмеялся он.

Марина прыснула.

— Да-да-да.

— Но у меня будильник на шесть утра. Он громкий, тебя разбудит.

— В шесть утра в воскресенье? Зачем?!

— А завтра воскресенье?

— Ну, вчера точно была пятница, так что завтра — воскресенье.

— О, горе мне! Я работал в шаббат!

— Ты еврей?

— Я — шутник. Я встаю в шесть каждый день, чтобы испечь свежий хлеб. И это не зависит от наличия постояльцев.

— Ну, шесть утра, так шесть утра. И хлеб меня печь научишь.

— Научу. Есть поговорка, что каждый человек приходит к нам не просто так, а чтобы научить нас и научиться самому. Здесь ещё не было случайных постояльцев. Пойдём пить кофе.

— Пойдём.

Кофе пили молча. Но как будто пропало напряжение между ними. Она села напротив, но смотрела уже с обожанием, без вожделения. А он себе позволил просто любоваться ей и даже с интересом разглядывал зону декольте.

— Я помою, — сказала Марина, собирая чашки, — я теперь умею.

Он улыбнулся.

— Потом подходи к бюро — прикинем твой будущий счёт.

Марина обернулась и кивнула.

— Ну, я готова посмотреть прейскурант моего пребывания здесь.

Артём показывал цифры в прайсе.

— Твой номер в сутки, завтрак, обед, ужин, кофе. Итого. Умножай минимум на семь, быстрее дождь не закончится.

— Сколько-сколько за сутки? Да я на бизнес-ланч трачу больше! Если бы здесь был интернет, то я бы оплатила свою жизнь здесь на полвека вперёд.

— Увы, но только наличные.

— Наличных тоже хватит на пару месяцев. Но в понедельник бы надо быть на работе.

— Тогда завтра бужу тебя в шесть утра, учу печь хлеб и со свежим караваем отправляю в путь.

— Да фигушки! Я до конца ливня никуда не выйду. И теперь моя работа здесь — ты мой пациент.

— Я ещё могу отказаться? Ведь судя по всему, за твои сеансы мне придётся заплатить всем имуществом и даже продать почку.

— Цену на свои сеансы я устанавливаю сама. Тебе это будет стоить всего одну чашку кофе в день, которую ты не будешь включать в счёт.

— А недорого, слушай. Я согласен.

— А чем мы будем заниматься до ужина?

— Я обычно решаю шахматные этюды.

— А я?

— Придумай, — Артём развёл руками. — Можешь книгу почитать.

— Здесь есть книги?

— Это гостиница без связи с внешним миром, здесь есть книги. И даже патефон.

— Патефон оставим на после ужина. Покажи книги.

Артём взял её за руку и подвёл к книжному шкафу.

— Выбирай.

У Марины загорелись глаза. Она открыла дверцы и стала скользить взглядом по книжным корешкам.

— Булгаков, Толстой, Стругацкие...

— Поправочка. Тут все книги всех ТолстЫх. И даже современных Татьяны и Наталии ТолстЫх, внучек Алексея Толстого.

— Ого! Сколько я могу взять?

— А зачем тебе больше одной?

— Есть такая привычка — одна книга для утреннего чтения, другая для вечернего, третья для чтения на работе в свободное время.

— Выбирай.

Артём отошёл и сел в кресло, переставляя фигуры на шахматной доске.

— Я выбрала пьесы Чехова и сборник стихов Ахматовой.

Артём кивнул, одобряя выбор.

— А куда я могу присесть?

— Второго кресла здесь нет. Можешь подняться в номер.

— Не хочу быть одна. Ты не возражаешь, если я присяду за бюро?

— Если тебе удобно...

— Вполне. А хотя...

Она села на пол прямо напротив него, скрестив ноги.

— Тебя не смутит вид читающей девушки?

— Не смутит. Даже вид девушки в рубашке нараспашку.

Марина улыбнулась и раскрыла книгу.

Прошло два часа — настенные часы с кукушкой отбивали каждые полчаса.

После очередного сигнала кукушки Марина встрепенулась и встала, разминая затёкшие мышцы.

— Кофе хочется, того самого, которое не включается в счёт оплаты.

Артём посмотрел на неё, потом на доску и встал.

— Четыре часа, время полдника?

— Вечерние часы перед столом.

Непоправимо белая страница.

Мимоза пахнет Ниццей и теплом.

В луче