Гамбит дождября - Андрей Люмнов

И, туго косы на ночь заплетая,

Как будто завтра нужны будут косы,

В окно гляжу я, больше не грустя,

На море, на песчаные откосы.

Какую власть имеет человек,

Который даже нежности не просит!

Я не могу поднять усталых век,

Когда мое он имя произносит.

— Марина?

— Да, Артём, Анна Андреевна прям как с тебя писала этот стих сто с лишним лет назад. «Какую власть имеет человек, который даже нежности не просит! Я не могу поднять усталых век, когда мое он имя произносит.»

— Марина, а твоя фамилия не Цветаева?

— Лютиковой мама родила, — гордо заявила Марина.

— А лютик разве не цветок?

— Никогда об этом не думала… Но я не пишу стихи. Где мой кофе? — Марина топнула босой ногой, издавая хлёсткий звук, как от пощёчины.

— Страшна ты в гневе, Марина Лютикова, — иронично сказал Артём. — Ваш кофе будет готов через пять минут. Прикажете подать сюда?

— С тобой пойду и проконтролирую. И перестань мне ВЫкать, а то поцелую!

Артём примирительно поднял руки, показывая, что сдаётся.

— Чтоб ты знала, кофе я храню вот здесь, в этой банке. Тут кофемельница, насыпаем, молем, хорошенько молем, высыпаем в турку, заливаем водой, ставим на самый слабый огонь, сверху кидаем кусочек рафинада и смотрим, как он тонет, ждём.

— Ты! Ты поишь меня кофе с сахаром?!

— Да, а что?

— Я фигуру блюду!

— Ты себя видела? Фигуру она блюдёт. Тебе можно в кондитерской питаться месяц без вреда для фигуры!

— И всё равно сахар — это вредно.

— Сахар делает вкус кофе насыщеннее. Ещё можно было бы добавить корицы, но в наших краях только кассия продаётся.

— А есть разница?

— И на вкус, и на цвет, и на запах. А ещё в кассии кумарина больше. Он не вредный, но мне не нравится.

— Артём, ты такой эрудированный!

— Да ну, брось. Простейшее бытовое познание.

— Ну, у меня и такого нет.

— Теперь есть.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — он улыбнулся.

Пока они разговаривали, кофе начал подниматься, и Артём переставил турку на другую конфорку, а потом погасил газ.

— Переставить просто быстрее, — объяснил он. — А теперь дадим кофе пять минут отдохнуть. Можно проверить курочек или сходить в теплицу, послушать дождь.

— Не хочу, не люблю дождь.

— Но если бы не дождь, тебя бы здесь не было...

— И ты бы скучал тут один?

— Почему скучал? Разбирал бы шахматные этюды, пил кофе, готовил обед на одного. Я привык тут один. Хотя иногда странно бывает, когда было полное заселение и вдруг одним днём все разъехались и ты остаёшься один.

— А наедине, вот как со мной, ты здесь оставался?

— И не раз. Иногда это были девушки. Но ты первая, кто со мной так отчаянно флиртовал, причём с порога.

— Даже не знаю — комплимент ли это?

— И я не знаю. Пойдём пить кофе.

— А у меня идея.

— Какая?

— Давай пить это кофе не в столовой, а в гостиной!

— Но там только одно кресло...

— А зачем нам кресло? Сядем на пол по-турецки.

— Давай попробуем.

Артём взял турку и две чашки в правую руку, левую руку протянул Марине. Она уверенно вложила свою ладонь, и они вышли из кухни. В гостиной он первым сел на пол, она села напротив. Он поставил на пол две чашки и разлил по ним кофе. Они одновременно взяли свои чашки и сделали по глотку. Они действовали настолько синхронно, что могло показаться, что они каждый день так делают и не первый год.

Когда чашки опустели, Марина взяла их и бодро вскочила.

— Я помою посуду.

И убежала, как будто боялась, что ей запретят. Артём медленно поднялся и сел в кресло.

Марина вернулась и встала у окна, смотрела на дождь.

— А хочешь сыграть со мной?

— В прятки?

— В шахматы!

— А ты умеешь?

— Нууууу… — она закрутила прядь волос вокруг пальца, — Почти. — Меня дедушка учил, но мне тогда было лет десять.

— А сейчас тебе тридцать девять, и ты с тех пор не играла...

— Ну да. И что?! Я помню названия фигур и что самая сильная фигура — королева.

— Самая сильная фигура — ферзь. Но самая главная — король, без него игры не будет.

— Ну, давай попробуем!

Артём встал, подошёл к шкафу, что-то долго искал на полках и протянул Марине книгу.

— «Шахматы. От новичка до мастера», — прочитала Марина. — И мне прочитать?

Артём кивнул.

— Ты уже меня с полуслова понимаешь, — улыбнулся он и вернулся в кресло.

Марина плюхнулась на пол, поджав ноги, и начала читать. Иногда она хмурилась, иногда поднимала брови удивлённо. Случайно заметив это, Артём отвлёкся от шахмат и наблюдал за ней.

Перевернув очередную страницу, Марина потянулась и заметила его взгляд.

— Что?! Я читаю! Интересно, кстати! Я уже прочитала про детский мат и что такое цугцванг. И мне нужна практика!

— Читай-читай. Практика будет завтра.

Марина фыркнула и уткнулась в книгу. Артём вернулся к решению шахматной задачи.

Когда часы пробили семь, он поднялся.

— Пойдём ужинать.

— А что у нас на ужин?

— Тоже, что и на обед. Там целая сковорода картошки с грибами.

Марина скорчила мину.

— Я могу отказаться?

— Можешь, но худеть тебе некуда.

— Твоя правда. А можно завтра готовить порции поменьше, но всегда свежее.

— Обсудим завтра.

Марина ела неохотно, ковыряя вилкой в тарелке.

— Откуда тут столько лука? В обед лука не было!

— Был. Просто с пылу, с жару ты его не заметила.

— Я наелась!

— Кофе получит только тот, кто сдаст пустую тарелку.

— Прям как в детском садике.

— Ага. Детский сад, ясельная группа. Девочка Мариночка не хочет кушать, хочет сразу компот.

Марина вдруг рассмеялась — звонко, как маленькая девочка, и с аппетитом доела всё, даже подчистив тарелку хлебом.

— Вот! Пустая. Давай мой кофе!

— А кофе уже в гостиной.

На полу стояли две чашки. Марина прошла и села на его место. Артём пожал плечами и сел напротив. Кофейная церемония прошла в молчании, но синхронности движений уже не было. Артём молча собрал