Гамбит дождября - Андрей Люмнов

— Кстати, ты обещал патефон и танцы! — ошарашила его Марина, когда он вернулся.

— Патефон есть, танцев нет.

Он снял с шкафа две коробки. Первая оказалась чемоданом с патефоном, Марина с интересом его разглядывала, пока Артём выбирал пластинки.

Наконец, он поставил диск, опустил иглу и раскрутил ручку.

— Ой, а что это?

— Rain. Дождь. Не самая известная песня группы «Битлз».

— Интересно. А что ещё у тебя есть?

— Да это не у меня, дядина коллекция. В основном всякий «нафталин» — Ротару, Антонов, Высоцкий.

— А можно я пороюсь?

— Да пожалуйста.

Через пару минут Марина с криком «Вау!» протянула ему пластинку.

— Эту? Поставить?

Она только кивнула, как будто потеряла дар речи. Артём взял пластинку из её рук.

— Дядя привёз из-за границы в 68-м. Говорил, что это «музыка для тех, кто верит в чудеса».*

Он поставил её на патефон, опустил иглу. Первые же ноты — тёплые, как солнце после дождя — заполнили комнату. Марина сидела неподвижно, будто боялась, что любое движение разобьёт хрупкое звучание.

— Я… — она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

Артём не смотрел на неё. Он смотрел в окно, где дождь всё ещё стучал по стёклам, но теперь казалось, что он стучит в такт.

— Интересно, — наконец прошептала Марина, — как он… как это...

— Как это попало сюда? — Артём повернулся к ней. — Случайно. Как и ты.

Марина вдруг рассмеялась — тихо, словно боясь перекрыть музыку.

— Ты веришь в чудеса?

Артём не ответил. Но когда Луи запел «I see trees of green...», он невольно улыбнулся. Когда песня закончилась, он встал.

— Ну, ты тут развлекайся, а я пойду поставлю тесто для хлеба.

— Эй! Ты что?! Мне тоже интересно!

— Ну, пошли.

— А поставь ещё что-нибудь, на твой вкус.

Он взял ближайшую пластинку, установил и завёл патефон.

— Это что? Как будто из мультика какого-то.

— Раньше её называли «музыка из Спортлото», но в мультике она тоже была, в «Ну, погоди»**.

— Спортлото, ну погоди? Не понимаю.

— Потом расскажу, пойдём.

Марина пошла первой, пританцовывая. А он восхищался ей и её непосредственностью.

А на кухне он объяснял ей, как ставить тесто без дрожжей, только на закваске. И как делается закваска. И много чего ещё. Хотя Артём почти всё делал сам, Марина умудрилась перепачкаться в муке и в тесте, и он вытирал ей лицо полотенцем. А потом она смотрела ему в глаза и ждала поцелуя. Но он только провёл рукой по её волосам и отошёл.

— А сколько длится сеанс у психолога? — спросил он, когда они вернулись в гостиную.

— Обычно сеанс длится час.

— Тогда нам пора, если ты ещё не передумала проводить ревизию моего состояния.

— Ещё только девять!

— А в десять я уже сплю. Так что давай переселяться в кабинет психолога.

— Так у меня вещей почти и нет, всё моё сохнет в моём номере.

— Вот и бери. Тапочки, халат, зубную щётку, а я схожу за своим будильником и приду.

Когда он вошёл, Марина уже стояла в халате посреди номера.

— Если бы ты пришёл пораньше, мог бы застать, как я переодевалась.

— Поэтому я и не торопился.

Он посмотрел на одежду Марины на кровати и сел на свободную, меланхолично завёл механический будильник, поставил на пол у изголовья и лёг на кровать.

— Как там правильно? С чего начать?

* — Louis Armstrong «What a Wonderful World»

** — Hot Butter «Popcorn»

Первый рассказ Артёма

Я приехал сюда девять лет назад. Дядя оставил это место в наследство. Я сам удивился узнав, что я есть в его завещании. Мы никогда с ним не были особо близки. Нет, мы общались на семейных ужинах, но когда его родители, мои бабушка и дедушка, умерли, он совсем перестал у нас бывать. Как раз тогда он здесь и поселился. Я его сюда и привёз после похорон. Это был единственный раз, когда я был тут вместе с ним. Помню, мне тут очень не понравилось. Впрочем, тут тогда всё было в большем запустении. Но за пятнадцать лет, что здесь жил дядя, он многое поправил и достроил. Курятника и парника тогда не было. А колодец был, но его надо было чистить.

А потом мои родители умерли и мы совсем перестали общаться. И вот мне сообщили о наследстве, и я совсем сюда не собирался. Но однажды мы страшно разругались с женой. Я сел за руль и поехал. Доехал, посмотрел на запустение, в которое всё пришло за полгода без хозяина. Сделал несколько фото для объявления о продаже и поехал обратно. А дома застал жену пьяной в постели с другим мужиком. Она потом пыталась объяснить, что просто пошла в бар и перебрала с алкоголем, а он воспользовался её состоянием. Но я так и не смог этого принять. Пойти в бар — это был её выбор. Количество выпитого алкоголя — тоже её выбор. Да и в тот момент, когда я зашёл, она совсем не производила впечатления бесчувственного тела. «Ещё, быстрее, не останавливайся» — не кричат по принуждению.

В общем, я тогда психанул и поехал к другу. Утром заехал объясниться с женой. Подали на развод в тот же день. Пока шёл месяц законной отсрочки, жил у друга, забирал у жены свои вещи частями. Что-то продал, что-то раздал, с собой взял самое необходимое. А к моменту получения свидетельства о разводе уже уволился с работы и в один день стал свободнее, чем ветер. И приехал сюда.

Я приехал сюда и просто начал жить: мыть полы, протирать пыль, разгребать хлам. А потом стали появляться постояльцы. Сначала один-два, потом больше. А в первый дождябрь здесь пережидали дождь сразу восемь человек. Тогда и появилось большинство традиций — номер для новобрачных, номер для тех, кто давно в браке. И номер для постояльцев с животными тоже с тех времён.

Дождь тогда шёл неделю. А когда он закончился, все разъехались. А я остался один в пустом доме. И понял, что я его никогда не продам и никогда никуда не уеду.

Самое сложное было в первую зиму. Пришлось полностью переделать систему отопления номеров, но я справился. А вот с