Рождественские тайны - Донна Ванлир

Упираюсь взглядом в стол. Не могу вымолвить ни слова. Чувствую себя полной дурой.

– Не думайте, плакать – полезно, – говорит она, чувствуя, что я на грани. – Господи, помилуй! Да я море слез выплакала за свою жизнь! А вот Мириам редко плачет. – Она наклоняется ближе и продолжает шепотом: – Боится растаять.

Я смеюсь, а Мириам шипит что-то сквозь зубы.

– Когда похоронила первого мужа, я плакала до тошноты. А потом сын убежал из дома, и его не было семь лет. Я вам просто не могу рассказать, сколько слез пролила из-за этой потери. Горе нужно пережить. Время лечит. Но рано или поздно для радости тоже находится место.

Она обнимает меня. Так я и знала – она теплая, мягкая, и от нее приятно пахнет. Треплет меня по плечу, а потом вдруг хлопает по столу, так что посуда подскакивает.

– Идея! Почему бы вам не прийти на рождественский ужин? Мы с Мириам на целую ораву наготовим. Хотя Мириам не очень-то готовит, она давно хотела сделать запеканку из сладкого картофеля. Вот и попробует.

Я улыбаюсь, а Мириам с равнодушным видом качает головой, пытаясь показать, что не поддается на провокацию.

– Ну, я толком никого не знаю… – начинаю я.

– Не делайте из мухи слона, – улыбается Глория. – Вы уже знакомы с Гретхен, а теперь и нас знаете. Вы же видите, какие мы простые.

– Глория, я попросила бы не обобщать, – замечает Мириам.

Мну в руках носовой платок, глядя на Глорию.

– Хорошо.

Не могу поверить! Я только что приняла приглашение на ужин с совершенно незнакомыми людьми!

– Кстати, я буду печь для благотворительной ярмарки.

Глория воздевает руки к небу.

– Гретхен вас попросила! Вот умница! – А потом хватается за голову с таким видом, будто ее только что ударила молния. – А про Роберта Лейтона она вам говорила?

– Вообще-то я на него работаю.

Она снова бьет по столу. На этот раз за голову хватается Мириам.

– Глория, пожалуйста, прекрати грохотать!

– Это точно судьба! Надо же вам было попасть именно к тому, кто способен отыскать вашу семью!

Семья. В горле снова ком, по спине пробегает волна жара. Если послушать Глорию, поиски – самое простое дело. Невольно улыбаюсь.

– Все же это странно, – говорю я.

Они смотрят на меня и ждут.

– Все эти годы я думала, что у меня никого нет, кроме Рамоны. А теперь… оказывается, есть еще кто-то. И этот кто-то, может быть, и знать не хочет о моем существовании. Странный способ воссоединения семьи.

– Что? – говорит Глория. – Выходит, ваших брата и сестру усыновили. А в таком случае перед нами история самой сильной и прекрасной любви. Правда, Мириам?

Мириам улыбается.

– У Мириам оба ребенка усыновленные. И они самые любимые из всех детей, которых я знаю. Любовь прививается, понимаете? Ваши брат и сестра выросли в любящих семьях. Я уверена. Значит, и к вам они будут относиться с любовью, не иначе.

Перевожу взгляд на Мириам.

– Это правда, – кивает она.

– Думаю, их будет сложно найти, – говорю я.

Глория наклоняется ко мне.

– Всегда сохраняйте хоть капельку веры, деточка.

Я никак не реагирую на такие слова. Начнем с того, что у меня никогда никакой веры и не было. Не говоря о том, много ее или мало. Я всегда хотела верить, как миссис Швайгер. Легко и естественно. Она излучала веру, дышала ею. Мне такого испытать не довелось.

Глория будто читает мои мысли. Гладит меня по руке.

– Сказать себе: «Я верю», – все равно, что выпустить тигра из клетки.

Иногда в жизни встречаешь совершенного незнакомца, – а чувствуешь себя рядом с ним, как дома. Даже если этот дом полон шума, проблем или невыносимой тишины, тебе все равно уютно. Со старой мебелью, истертыми пледами и улыбками людей, которые любят тебя, несмотря на твой тяжелый характер и причуды. С Глорией и Мириам я чувствую себя как дома.

– Вот доберусь на работу и поговорю с Джоди.

Глория победно сжимает кулаки, словно только что выиграла гонку.

– Сколько вам лет?

– Тридцать девять.

C сочувствием кивает.

– Вы тридцать девять лет не знали, что у вас есть родные. А теперь все изменилось просто вот так, – говорит она, щелкая пальцами.

Иду пешком несколько кварталов до юридической конторы. Всю дорогу в лицо мне дует пронзительный ветер, но я его не замечаю. Где-то в мире живет женщина, которая приходится мне сестрой, и мужчина – мой брат. С досады качаю головой. Просто не верится, что Рамона хранила эту тайну всю жизнь. Может, мои брат и сестра такие же, как мать – живут в вечном поиске выпивки. Или они похожи на Гретхен, Глорию и Мириам. Но, учитывая, как мне везет по жизни, больших надежд на лучшее я не питаю.

Захожу в офис и сразу замечаю, что Джоди на месте нет. Проходя мимо приемной, машу Сьюзан и отправляюсь в самый дальний конец, в свою комнату. Усаживаюсь за компьютер, вбиваю в поиске имя Кей Харт. Вдруг сестра Рамоны еще жива и сможет рассказать про моих ближайших родственников. По моему запросу всплывает некролог двухлетней давности, посвященный Джину Риггинсу из Сан-Антонио. Просматриваю заметку, выискиваю в ней имя Кей: «У него осталась жена Кей Харт Риггинс». Понятия не имею, она ли это. Просматриваю в телефонном справочнике список всех белых жителей Сан-Антонио. Нахожу имя Джин Риггинс, а напротив – номер телефона. Мобильник у меня в рюкзаке. Достаю его, собираюсь позвонить, и тут мне приходит в голову мысль, что если у Кей стоит определитель номера, она узнает мое имя. Решаю воспользоваться служебным телефоном. Набираю номер. В трубке раздается длинный гудок, но я его почти не слышу из-за шума в ушах – сердце бешено колотится.

– Алло.

Над губой у меня проступают капельки пота. Это Кей?

– Алло? – снова повторяет она. Голос – точно, как у Рамоны.

Собираюсь с духом. Возможно, Кей окажется тем ключиком, который поможет выпустить тигра из клетки.

Глава восьмая

«Иногда случается так, что сосед, которого мы ненавидели всю жизнь, вдруг как бы невзначай бросит одну-единственную фразу, открывающую его для нас с совершенно иной стороны. И мы понимаем, что перед нами совсем другой человек – робкий, запутавшийся, бродящий во мраке, очень похожий на нас».

Уилла Кэсер

ГРЕТХЕН

Люблю, когда у меня появляются непредвиденные дела. А некоторые этого терпеть не могут. Если что-то идет не по заранее составленному плану, они прямо бесятся. Я люблю быть занятой – спасает от ненужных мыслей. Так что затея Глории с благотворительной ярмаркой и помощь Мелиссе в