Девочка-птица - Нелли Мёле

– Большего я тебе рассказать не могу, понимаешь? – спросила я с отчаянием в голосе.

– Да, – коротко и просто ответила Мерле.

Я обняла её и прошептала:

– Спасибо…

За ужином мама не спускала с меня пристального взгляда.

– Кайя, скажи, ты чувствуешь иногда покалывание и зуд в руках? – спросила она.

От испуга я уронила вилку на пол. Мама не сводила с меня глаз. Чтобы не встречаться с ней взглядом, я нырнула под стол и подобрала вилку. Руки дрожали, но когда я подобрала вилку и снова появилась за столом, то уже более или менее себя контролировала.

– А почему я должна это чувствовать? – спросила я как можно беспечнее.

Мама откашлялась:

– Э-э… мм-м… да просто у твоих ровесников, похоже, иногда развивается аллергия. Мы с Гиттой недавно это обсуждали, вот и всё.

– Ты о чём? – Я вскинула брови. – Какая аллергия?

Мама только отмахнулась:

– Например, на различные металлы. – И она, забрав у меня вилку, положила её в посудомойку.

Я внимательно смотрела на маму. Ну и что всё это значит?

14. Хороший был план

После ужина, сказав маме, что хочу повторить новые слова по английскому к завтрашнему уроку, я закрылась у себя в комнате, села на кровать и, обхватив руками колени, положила на них голову. Столько всего произошло, нужно привести мысли в порядок.

Ток-ток-ток! – послышался стук в окно. Я посмотрела в ту сторону и увидела маленькую малиновку. Она прыгала по карнизу перед окном и подмигивала мне своими чёрными глазками.

– Робин, – прошептала я, когда птица, взволнованно трепеща крыльями, приземлилась на мою кровать. – Я так рада тебя видеть!

Робин немного наклонил голову набок.

– Ах да, ты же меня не понимаешь! – пробормотала я. – Вечно забываю.

Я вытащила из-под толстовки медальон, набрала побольше воздуха в лёгкие и быстро нажала на маленькую кнопочку. Всё опять зашумело и завертелось, и хотя к этому я уже привыкла, но голова всё равно немного кружилась, когда я в обличье аваноста села на синий в полоску коврик на полу моей комнаты. Робин перепорхнул на край кровати и посмотрел на меня.

– Добрый вечер, – прощебетал он.

– Тише, – попросила я, – мама на кухне. Я хотела было приложить палец к губам, но вместо руки перед глазами оказалось большое птичье крыло, пёрышки которого отливали белоснежным свечением.

– Я просто хотел с тобой повидаться! – пояснила маленькая птичка. – Кроме того, я сегодня был у Аурелии. Ну как был… В палату через окно заглядывал. Но она меня не заметила. Кажется, она целый день спит.

Это не очень хорошо.

– Ну а что нового у тебя? – спросил Робин.

И я во всех подробностях рассказала ему, что мне удалось выяснить о Милане.

– Милан – тот самый похититель пера у Аурелии, я уверена, – сказала я. – Но вот связан ли он как-то с кражей медальона? Впрочем, я бы не удивилась. Я думаю, он в сговоре с Ксавером Беркутом!

– С Ксавером? – пискнул Робин и подпрыгнул на месте.

Я кивнула.

– Это лидер аваностов, – пояснила я. – Ты его знаешь?

– Не то чтобы… – признался Робин, подскакивая ближе ко мне.

– И Аурелия тебе никогда не рассказывала, что там с этим Ксавером?

– Нет, никогда. Она в последнее время вообще не общалась с другими аваностами. Почти не выходила из дома. Только мы, птицы, были её единственными друзьями.

– Но почему тогда у неё украли волшебное перо? – спросила я. – А потом ещё и медальон?

Робин склонил голову набок и поморгал.

– Я не знаю, почему лидер аваностов наказывает всех аваностов и отнимает у них самое ценное сокровище – их медальоны. Я понятия не имею, что такое случилось с этим Ксавером, что теперь он такой злой. Но в конкретном случае с Аурелией рискну предположить, что её наказали за то, что она общалась с тобой. С аваностом.

Мои розовые птичьи ножки задрожали.

– И именно поэтому меня преследует ворон, – прошептала я. – Они все заодно: Милан, Ксавер Беркут и эта чёрная птица.

– Что собираешься делать? – спросил Робин.

– Я поговорю с Миланом, – после нескольких минут напряжённого раздумья наконец заявила я и сама удивилась, как решительно звучит мой голос. – Только он сможет рассказать об украденном пере и медальоне. И о Ксавере Беркуте, который всё это время наверняка дёргал за ниточки.

Конечно, столкнуться с этим типом напрямую было бы уж слишком. Какой бы смелой я себя сейчас ни чувствовала, с Ксавером Беркутом мне не тягаться. А вот с Миланом мы, пожалуй, наравне.

– Ага, – пискнула маленькая птичка. – И ты думаешь, Милан тебе просто так всё выложит и вернёт волшебное перо Аурелии? Или скажет, у кого сейчас медальон и где он спрятан?

Вряд ли. Милан скорее посмеётся над маленькой робкой Кайей.

– Значит, поговорим с ним как аваност с аваностом! – воскликнула я. – Но чтобы он при этом не понял, кто я, когда снова стану человеком. Милан должен осознать, что он сделал с Аурелией. А мне нужно выяснить, где перо и медальон и как их вернуть.

– Может сработать, – признал Робин. – Надо его удивить. Обескуражить! Загнать в угол!

Я подумала о своём поспешном бегстве из сада Милана. У Кайи-девочки никогда не хватит смелости расспрашивать его о волшебных перьях или о Ксавере Беркуте. Но Кайя-аваност, возможно, справится с этой задачей.

– Мне пора! – воскликнул Робин, взглянув на сумеречное небо. – В темноте маленьких певчих птичек поджидает множество опасностей. Завтра я снова полечу к больнице и загляну к Аурелии в окно. А потом сообщу тебе! – Он расправил крылышки и исчез в темнеющем небе.

Я тоже расправила свои большие белые крылья – и неожиданно поняла, что должна сделать. Как только станет совсем темно и мама заснёт, я полечу к дому Милана, и мы поговорим с ним как аваност с аваностом.

Снаружи уже было очень темно, когда из маминой спальни наконец перестали раздаваться какие-либо звуки. И всё же, осторожно выбираясь из кровати и крадясь к окну, я не слишком торопилась. Слегка толкнув правую створку, я посмотрела вниз на каштановую аллею. Уличные фонари отбрасывали призрачный свет сквозь ветви старого дерева.

– Это мне сейчас в такую темень лететь? – пробормотала я, и меня захлестнул хорошо знакомый страх. Я точно не справлюсь! – Но попробовать нужно! – я старалась говорить бодро и энергично как Мерле. – Я же не по улице пойду – я полечу. Меня никто не заметит, все уже спят. А если и заметит, наверняка решит, что это просто сова. Ничего со мной