Девочка-птица - Нелли Мёле

Однако выбрать время оказалось не так легко. Потому что, во-первых, мама на этой неделе возвращалась с работы раньше, и я не могла тренироваться. Конечно, это было непреднамеренно – но догадывалась ли она, что в моей жизни происходит нечто таинственное? В любом случае мне казалось, что она то и дело тайком поглядывает на меня, когда думает, что я этого не замечаю.

А ещё Мерле загорелась идеей найти моего отца.

– Я вбила его имя почти во все известные поисковики, – сообщила она.

– И что? – Я напряглась.

– Увы, ничего, – ответила Мерле. – Может, есть ещё какие-нибудь зацепки? Хоть что-то, что помогло бы продвинуться в поисках?

Я задумалась, а потом осторожно спросила:

– Может, попробуешь поискать Артура Певчего?

– Чего? – Мерле захлопала глазами. – Так как его фамилия?

Я, несколько смутившись, объяснила:

– В семье моего отца у каждого было две фамилии. «Зингер» – официальная, а «Певчий»… Как секретное прозвище, можно сказать.

Мерле вытаращила глаза:

– Что бы у тебя там сейчас ни происходило, история становится всё увлекательнее!

Я только вздохнула, потому что в некоторые моменты история, по-моему, становилась чересчур увлекательной. Но я очень надеялась, что Мерле сможет выяснить о моём отце что-то, что поможет в его поисках.

– Я очень рада, что ты у меня есть, – сказала я ей, и она крепко прижала меня к себе.

В свободное время, когда меня ничто не отвлекало, я начинала тренировки в своей маленькой комнате, превращаясь в птицу, пытаясь попасть клювом по маленькой кнопочке на медальоне с первой же попытки – ну хотя бы со второй. От постоянного шума и вращения мне в какой-то момент стало трудно сохранять равновесие, однако постепенно получалось всё лучше и лучше – и вот я уже могла мгновенно превращаться из птицы обратно в девочку.

Я училась летать по нашей гостиной, больше подходящей для этого по размеру. В такие моменты я опускала жалюзи, боясь увидеть ворона, которого по-прежнему то и дело замечала по дороге в школу или когда смотрела в окно. Но он всё время держал дистанцию и, когда понимал, что я его вижу, снимался с места и улетал прочь.

Научившись уверенно взлетать и садиться, я поехала на велосипеде к вилле Аурелии и продолжила тренировки, взлетая всё выше и выше и всё чаще выглядывая в просвет из чердачного окошка, где были видны верхушки деревьев и даже крыши соседних домов. Оба голубя сидели на своих постах, всегда предупреждая о чёрных воронах поблизости, и я чувствовала, что мне ничего не угрожает. Даже несмотря на тяжёлое тело, огромные крылья и длинный хвост, мне удавалось сохранять равновесие при полёте всё лучше и лучше.

Мои уроки полётов, похоже, активно обсуждались среди птиц этого квартала: с каждым разом на балках крыши и деревьях их собиралось всё больше и больше.

– Какой чудесный аваност! – прощебетала миловидная синичка. – А посмотрите на эти пёрышки!

Голуби тоже постоянно комментировали мои способности.

– Неплохо, неплохо, – проворковал первый голубь, когда я, поднявшись над крышей, стрелой понеслась вниз и приземлилась точно на диван.

– Большое достижение, – подхватил второй, когда я описала круг над открытой остроконечной крышей и, трепеща крыльями, села на балку. – Только аваносты приземляются бесшумно и так сильно крыльями не хлопают.

– Это верно, – согласился первый. – Меньше суеты и шума.

Я стиснула зубы – или, правильнее сказать, клюв – и продолжила тренировки. Никогда в жизни я ещё не развивала свои амбиции до такой степени. Особенно если дело касалось спорта. Но это было раньше.

В четверг пришлось сделать перерыв в тренировках, поскольку на вторую половину дня была назначена очередная репетиция хора. Милан стоял напротив меня на сцене и пел своим чудесным голосом одну песню за другой. Я по-прежнему пела с закрытыми глазами, иначе просто не получалось издать ни звука. Но в перерыве между номерами или когда хор пел без нас, я поглядывала на Милана, испытывая одновременно восторг и злость: как можно так потрясающе петь, да ещё шикарно выглядеть – и при этом быть вором?! Может, он вообще пособник Ксавера?

Но я понимала, что не получу ответов на эти вопросы, пока не начну увереннее двигаться в теле аваноста.

В пятницу после школы я с несколькими птицами наконец-то несколько раз облетела большой сад виллы Аурелии. Хорошо защищённые деревьями и живой изгородью, мы описывали в воздухе большие круги. Птицы – синицы, дрозды, зяблики, воробьи и, конечно, оба голубя – шумели и хлопали крыльями, ныряя в зелёную весеннюю листву. Меня тоже охватил небывалый восторг, когда мы все снова собрались на балке крыши. Я, крупная и красивая птица, сидела среди маленьких певчих пичужек и была горда и счастлива. Как же хорошо летать на воле!..

– Думаю, ты готова, – сказал первый голубь, и остальные птицы с ним единодушно согласились.

У меня на глаза опять навернулись слёзы, но в этот раз от счастья. Мне было так хорошо в компании этих птичек! Мои новые друзья за всё время, что я здесь тренировалась, не единожды прогоняли чёрного ворона, отважно бросаясь на него своей маленькой, но грозной стайкой.

На моём человеческом теле, конечно, было немало синяков, но зато сейчас я уверенно чувствовала себя в теле аваноста.

– Привет, Кайя! – отвлёк меня от размышлений звонкий голосок. – Ну что, как дела? – Робин протиснулся между мной и вторым голубем и вопросительно смотрел на меня.

– Она готова! – вместо меня наперебой закричали собравшиеся птицы.

Я невольно рассмеялась.

– Отлично! – сказал Робин. – Я знал, что ты справишься!

– А что у тебя? – спросила я. – Как там Аурелия?

– Увы, пока без изменений, – ответил Робин. – Наша дорогая подруга целый день лежит в кровати – то с закрытыми глазами, то не мигая смотрит в белую стену. И на мой стук совсем не реагирует.

Это были очень скверные новости. Робин каждый день сообщал мне, как дела у Аурелии, и за всю неделю её состояние и ни капельки не улучшилось.

– Сегодня ночью я призову Милана Штайна к ответу, – твёрдо заявила я. – Как аваност аваноста. Надо выяснить, где медальон и перо.

Птицы ничего на это не сказали, и я испугалась, что они сочли меня слишком самонадеянной.

16. Преследование в свете луны

Вот уже наступил вечер пятницы, и скоро мне в обличье аваноста предстоит подняться в небо!

Мама после ужина жаловалась на головную боль, которая перешла в самую настоящую мигрень. Стыдно признаться, но я даже обрадовалась: когда у мамы сильно болит голова, она всегда рано ложится, надевает специальную маску