Надежда для пришельца - Эмори Мур

Молчание тянулось бесконечно долго. Два солнца медленно ползли по небу, ветер шевелил траву у их ног, а где-то в лагере слышались крики тренирующихся воинов — обычная жизнь, идущая своим чередом.

Наконец он заговорил.

— Я не знаю, кто я после прошлой ночи, — голос его звучал глухо, сдавленно. — Я позволил другому мужчине трогать тебя. Целовать тебя. Быть в тебе. И мне это понравилось.

— Тебе понравилось? — переспросила Надя осторожно.

— Да! — он резко повернулся к ней. В розовых глазах горела такая мука, что у неё перехватило дыхание. — Мне понравилось смотреть, как ты кончаешь от него. Мне понравилось чувствовать его внутри тебя рядом с собой. Мне понравилось всё. И теперь я не знаю, что это значит.

— Это значит, что ты способен на разные чувства, — мягко сказала Надя. — Это не отменяет твоей любви ко мне.

— Не отменяет? — он горько усмехнулся. — А если я захочу ещё? Если я захочу смотреть на тебя с другими? Если мне понравится делить тебя?

— Тогда мы будем говорить об этом. Когда придёт время.

— Ты так спокойна? — он смотрел на неё с недоверием. — Тебя не пугает, что я могу оказаться... извращенцем?

— Айко, — Надя взяла его лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Ты не извращенец. Ты воин, проживший сотни лет в мире, где эмоции — это основа всего. Ты просто открыл в себе новую грань. Это не плохо и не хорошо. Это просто есть.

— И ты готова это принять?

— Я готова говорить об этом. Искать вместе. Потому что я люблю тебя. А любовь — это не только секс. Это принятие.

Он смотрел на неё долго, очень долго. Потом вдруг прижался лбом к её лбу.

— Ты невероятная, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, насколько.

— Представляю, — улыбнулась она. — Я же себя знаю.

Он почти улыбнулся в ответ — но в этот момент со стороны лагеря донёсся крик. Не тренировочный, не боевой — тревожный. Такой, от которого кровь стынет в жилах.

Айко вскочил, вглядываясь в сторону лагеря.

— Что это? — Надя встала рядом.

— Тревога. Боевая.

Из лагеря выбегали воины — красные, чёрные, серые. Они строились в отряды, хватали оружие, кричали друг другу. Воздух наполнился запахом страха и адреналина.

К ним бежал Корвус.

— Кровавые! — заорал он ещё издали. — Напали на посёлок у подножия гор!

— Далеко?

— Полчаса бегом. Если успеем.

— Идём.

Айко рванул в лагерь за оружием. Надя за ним.

— Я с вами, — сказала она.

— Надя, это не тренировка, — Корвус схватил её за плечо. — Там настоящие Кровавые. Они не щадят никого.

— Я знаю. Поэтому и иду.

Корвус посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Держись рядом. И слушай команды.

— Идёт.

Через пять минут отряд из тридцати воинов бежал через скалы к посёлку. Надя — в центре, между Айко и Корвусом.

Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, ноги несли сами.

— Что мы увидим? — крикнула она на бегу.

— Кошмар, — ответил Корвус. — Готовься.

Посёлок горел.

Они увидели это издали — чёрный дым, поднимающийся к небу, и красные всполохи пламени. Когда подбежали ближе, стали слышны крики.

Крики умирающих.

— Рассредоточиться! — заорал Корвус. — Зачистить дома!

Надя вбежала в посёлок и замерла.

Всё было в крови. Тела ауришей лежали прямо на улицах — синие, зелёные, жёлтые, все цвета радуги, ставшие серыми и мёртвыми. Женщины, дети, старики — никого не щадили.

— Надя! — Айко дёрнул её за руку. — Не смотри! Сражайся!

Она кивнула, заставляя себя отвести взгляд от мёртвого ребёнка с разорванной грудью.

Первый Кровавый выскочил из-за угла.

Надя не думала — тело среагировало быстрее. Гнев ударил из ладони алым лучом, снёс тварь с ног. Та зашипела, дёрнулась и замерла.

— Хорошо! — крикнул Айко. — Ещё!

Второй. Третий. Четвёртый.

Она убивала их одного за другим — гневом, страхом, болью. Эмоции выплёскивались из неё фонтаном, не оставляя времени на раздумья.

Краем глаза она видела Айко — он сражался рядом, прикрывая её спину. Корвус был где-то слева, его рёв разносился над посёлком.

— В доме! — заорал кто-то. — Там дети!

Надя рванула туда.

Внутри было темно. Дым ел глаза. Она слышала плач — тонкий, детский, отчаянный.

— Где вы? — закричала она.

— Здесь!

Голос был совсем слабым. Надя нащупала в темноте маленькое тельце, прижала к себе. Девочка — ауриши, голубая, лет пяти — тряслась в её руках.

— Тише, тише, — шептала Надя, выбегая на улицу. — Я здесь, я спасу...

Кровавый вырос перед ней как из-под земли.

Огромный, чёрный с красными прожилками, пустыми глазами и оскаленной пастью. Он уже тянул к ней руки — холодные, мёртвые, высасывающие.

Надя прижала девочку к груди одной рукой, второй ударила.

Всеми эмоциями сразу.

Алый, чёрный, серый, золотой — всё смешалось в один ослепительный луч, который пронзил Кровавого насквозь. Тварь замерла, дёрнулась и рассыпалась в прах.

Надя упала на колени, всё ещё сжимая ребёнка.

— Жива, — прошептала она. — Ты жива.

— Надя! — Айко подбежал, подхватил её. — Ты ранена?

— Нет. Дети... там ещё дети...

— Уже выводят. Мы почти зачистили.

Он помог ей встать. Девочку забрала какая-то женщина — местная, выжившая, бледная от ужаса.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо...

Надя кивнула и пошла дальше.

Бой заканчивался.

Корвус добивал последнего Кровавого у входа в посёлок. Воины прочёсывали дома, выводили уцелевших, тушили пожары.

— Сколько погибших? — спросил Айко у кого-то.

— Много. Половина посёлка. Дети...

— Я знаю.

Надя смотрела на тела, выложенные в ряд. Много мужчин, но также женщины, старики, дети. Те, кого не успели.

Внутри Нади что-то оборвалось.

— Я не хочу больше видеть смерть, — прошептала она. — Никогда.

— Надя... — Айко обнял её. — Это война.

— Знаю. Но легче не становится.

Он прижал её к себе, и она заплакала.

Прямо там, посреди пепелища, среди тел и дыма — заплакала навзрыд, как ребёнок, не стесняясь слёз.

Воины вокруг отводили взгляды. Корвус подошёл, положил руку ей на плечо.

— Ты спасла девочку, — сказал он. — Одну.