Надежда для пришельца - Эмори Мур

— Я училась, — тихо сказала Люба. — Веир показал мне несколько целебных трав. Теперь я могу помогать раненым, если что.

— Молодец, — искренне похвалила Надя. — Это пригодится.

— А я... — Вера замялась. — А я просто ждала. Не знаю, чего. Но внутри такое чувство, будто скоро что-то случится.

— Случится, — кивнула Надя. — Битва случится. Готовься.

Вечер опустился на храм мягкой розоватой дымкой. Живые стены мерцали теплее, готовясь к ночи. Айко принёс еды — фрукты, тёплый напиток, какие-то лепёшки, пахнущие травами.

— Ешь, — сказал он, протягивая Наде чашу. — Тебе нужно восстанавливаться.

Она ела молча, чувствуя, как с каждым глотком возвращаются силы.

Вера и Люба ушли в свою часть зала — деликатно оставив их вдвоём. Надя слышала их приглушённые голоса, иногда смех, и это было удивительно успокаивающе.

— Знаешь, о чём я думал сегодня, когда ты сражалась? – спросил Айко.

— О чём?

— О том, что если ты погибнешь, я не переживу этого. Не смогу.

— Айко...

— Я серьёзно. Ты стала моей жизнью. Моим воздухом. Моей надеждой.

Надя вздрогнула от звука своего полного имени. Затем отставила чашу, придвинулась к Айко и обняла его.

— Я не погибну, — сказала она. — Я обещаю.

— Не обещай того, что не в твоей власти.

— Тогда обещаю, что буду бороться. До последнего. Ради тебя. Ради нас. Ради этой девочки, которую мы взяли.

— Мы? — он поднял бровь.

— Мы. Ты же со мной?

— Навсегда.

Он поцеловал её — долго, нежно, благодарно.

За стенами храма опускалась ночь. Два солнца скрылись за горизонтом, уступая место мягкому свечению живых растений.

А Надя засыпала на груди у любимого, чувствуя, как по телу разливается покой.

Завтра будет новый день. Новые испытания. Но сегодня — сегодня она была дома.

Глава 29. Прошлое Айко

После разговора с подругами Надя чувствовала странную пустоту внутри — не тяжёлую, как раньше, а скорее опустошённость после долгого дня, когда эмоции выплеснулись все до капли.

Она лежала на своём ложе, глядя в мерцающий потолок, и слушала, как Вера и Люба возятся в своей части зала. Оттуда доносился приглушённый шёпот, иногда смешки — девушки явно не собирались спать.

Айко сидел рядом, гладил её по руке.

— Не спится? — тихо спросил он.

— Не знаю. — Надя повернула голову. В полумраке его розовые глаза мягко светились. — Столько всего сегодня было. В голове каша.

— Хочешь, покажу тебе кое-что?

— Что?

— Место, где я вырос. Оно недалеко. Прогуляемся?

Надя посмотрела на него с удивлением.

— Сейчас? Ночь же.

— Для ауришей ночь — не преграда. А мне хочется, чтобы ты увидела. Пока есть время.

Она помедлила всего секунду, потом кивнула.

— Идём.

Они тихо поднялись. Айко взял Надю за руку, и они выскользнули из зала.

Ночь на планете Ауришей была прекрасна.

Два солнца давно сели, и небо теперь светилось мягким фиолетовым светом от миллионов звёзд — здесь их было гораздо больше, чем на Земле, и они висели так низко, что казалось, словно до них можно дотронуться рукой.

— Красиво, — выдохнула Надя, задрав голову.

— Это ещё не самое красивое, — улыбнулся Айко. — Идём.

Они пошли через цветущую долину, где ночные растения светились мягким голубоватым светом. Трава под ногами шелестела, будто переговаривалась, а в воздухе порхали крошечные светящиеся существа, похожие на земных светлячков, но размером с ладонь.

— Как они называются? — спросила Надя, когда одно из существ село ей на плечо.

— Огненные бабочки. Они живут только в этой долине. Говорят, приносят удачу.

Бабочка посидела немного, потом вспорхнула и улетела, оставив после себя шлейф искр.

— Хорошая примета, — улыбнулась Надя. – Удача нам понадобится.

Они прошли через долину и начали подниматься в предгорья. Тропа становилась круче, камни острее, но Айко уверенно вёл Надю за собой, поддерживая за руку.

— Скоро придём, — сказал он.

Наконец они остановились на небольшом плато.

— Вот здесь.

Надя огляделась.

Это была небольшая роща — вернее, то, что от неё осталось. В центре виднелись руины: несколько полуразрушенных стен, поросших мхом и живыми лианами. Деревья вокруг росли криво, будто пытаясь защитить это место от посторонних глаз.

— Здесь был мой дом, — тихо сказал Айко.

Они подошли ближе. Надя провела рукой по стене — камень был тёплым, покрытым узорами из мха.

— Сколько лет прошло?

— Почти двести циклов. По-вашему — около семидесяти лет.

— И ты помнишь?

— Обрывками. Запахи. Звуки. Мамин смех.

— Расскажи, — попросила Надя. — Что еще ты помнишь?

Айко молчал долго, глядя на руины.

— Маму помню. Она была красивая — розовая, как я. Только светлее. Она смеялась постоянно, даже когда было трудно. Готовила еду, пела песни, учила меня читать.

— А отец?

— Отец был воином. Суровым, но справедливым. Он научил меня держать меч. Говорил: "Воин должен быть сильным, но не жестоким. Иначе ты станешь хуже врага".

— Мудрые слова.

— Он был мудрым. Они оба были.

Айко помолчал.

— Я помню день, когда они ушли. Кровавые напали на соседний посёлок, и всех воинов подняли по тревоге. Отец поцеловал меня на прощание, мама обняла. Сказали: "Мы вернёмся к вечеру, испечём пирог".

— Не вернулись?

— Не вернулись. Меня спрятали в подвал. Я сидел там три дня, пока старейшины не пришли. А когда вышел... — он обвёл рукой руины. — Вот это всё, что осталось.

Надя прижалась к нему крепче.

— Прости, что заставила вспоминать.

— Нет, — он покачал головой. — Ты должна знать. Ты — моя пара. Моя жизнь. Моё будущее. Ты имеешь право знать моё прошлое.

Они сидели молча, глядя на звёзды.

— Знаешь, — сказала вдруг Надя. — Я завидую тебе.

— Чему?

— Тому, что у тебя есть место, куда можно вернуться. Даже в руины. А у меня на Земле... даже руин не осталось. Мамину квартиру продали чужим людям. Там теперь живёт кто-то другой.

— Ты скучаешь по Земле?

— Иногда. По запахам. По вкусам. По тому, как пахнет дождь в городе. Но не по людям. Здесь у меня есть вы. Ты, Вера, Люба, даже этот ворчливый Корвус. А там... там никого