Надежда для пришельца - Эмори Мур

Они сидели так долго. Айко стоял у входа, не мешая.

Когда Лира наконец уснула, Надя осторожно уложила её на ложе и встала.

— Пойдём, — сказала она Айко. — Мне нужно поговорить со старейшинами.

— О чём?

— Об этой девочке. Я хочу, чтобы она была со мной.

Айко посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты уверена?

— Да. Я не могу её бросить.

— Тогда идём.

Они вышли из лазарета.

Совет старейшин собрался быстро — видимо, их ждали.

Золотой сидел в центре, остальные полукругом. Морвуд, Векса, ещё несколько — все смотрели на Надю с уважением и любопытством.

— Ты просишь оставить девочку при себе? — переспросил Золотой. — Почему?

— Потому что она одна. Потому что я её спасла. Потому что она мне доверяет.

— Ты собираешься стать воином. У тебя не будет времени на ребёнка.

— Значит, найду. — Надя стояла прямо, глядя в глаза старейшине. — Я знаю, что такое остаться одной. Я знаю, что такое потерять всех. Я не допущу, чтобы этот ребёнок прошла через то же, что я.

— Ты готова взять на себя ответственность?

— Да.

Золотой посмотрел на остальных. Те кивали.

— Хорошо, — сказал он. — Девочка остаётся с тобой. Но помни: это не игрушка. Это жизнь.

— Разумеется, я понимаю все это.

Надя вышла из шатра.

Снаружи ждал Айко. Он взял её за руку.

— Ты удивительная, — сказал он.

— Я просто делаю то, что должна.

— Нет. Ты делаешь то, что никто другой не сделает.

Они пошли к пещере.

Впереди была битва.

Но сегодня у Нади появилась новая причина жить.

Глава 28. Возвращение домой

После разговора со старейшинами Надя чувствовала себя опустошённой, но внутри теплился маленький огонёк — тот самый, который зажгла в ней голубая девочка по имени Лира.

— Нам нужно в храм, — сказал Айко, когда они вышли из шатра совета. — Ты должна увидеть подруг. И отдохнуть по-настоящему.

— А Лира?

— Её привезут завтра. Сегодня она под наблюдением целителей. С ней всё будет хорошо.

Надя кивнула, но в груди всё равно ныло — оставлять девочку одну в лазарете казалось предательством.

— Она не одна, — будто прочитав её мысли, сказал Айко. — Там Векса. А Векса никому не даст пропасть.

— Ты прав. Просто... я никогда не думала, что стану матерью. Тем более — приёмной. Тем более — инопланетного ребёнка.

— Жизнь полна сюрпризов, — улыбнулся Айко. — Идём.

Дорога до храма заняла несколько часов.

Они шли через скалы, потом через цветущую долину, где трава переливалась всеми оттенками зелёного и синего, а в воздухе порхали светящиеся существа, похожие на бабочек, но размером с ладонь. Надя смотрела на эту красоту и не могла поверить, что всего несколько часов назад она стояла среди пепла и трупов.

— Как вы живёте с этим контрастом? — спросила она. — Такая красота — и такая жестокость?

— А как вы живёте на Земле? — ответил Айко вопросом на вопрос. — У вас тоже есть красота — моря, горы, леса. И жестокость — войны, убийства, насилие. Мир един в своей двойственности.

— Наверное, ты прав. Просто там я не видела этого так близко. Так... в лицо.

— Привыкнешь. Не к смерти — к тому, что жизнь и смерть всегда рядом. Это не делает боль слабее, но учит ценить каждое мгновение.

Надя взяла его за руку, и они пошли дальше.

Храм встретил их привычным мерцанием живых стен и запахом цветов. Надя вздохнула полной грудью — здесь пахло жизнью, покоем, домом.

— Надя!

Голос Веры раздался откуда-то сбоку, и через секунду подруга уже висела у неё на шее.

— Ты живая! У меня сердце чуть не остановилось, когда я услышала про нападение!

— Живая, — улыбнулась Надя, обнимая её в ответ. — Целая. Немного потрёпанная, но в целом — огурцом.

— Отлично!! — воскликнула Вера. – Мы так переживали… Как услышали, что нападение произошло на поселок рядом с лагерем, где ты находишься…

Вера не закончила мысль. Просто посмотрела на Надю, поджав губы и покачав головой.

Почти сразу подошла и Люба — тихая, с лёгкой улыбкой, и облегчением в глазах. Она тоже обняла Надю, осторожно, будто боялась сделать больно.

— Мы волновались, — сказала она. — Очень.

— Я знаю. Простите, что не дала знать.

— Ты была в бою, — Люба погладила её по плечу. — Тебе не за что извиняться.

Девушки прошли в их общий зал — тот самый, где они очнулись впервые. Всё было по-прежнему: живые стены, мягкие ложа, мерцающий свет. Только теперь здесь пахло не страхом, а жизнью.

— Рассказывай, — сказала Вера, падая на своё ложе. — Что там случилось? Говорят, ты детей спасала?

Надя опустилась рядом, устало выдохнув.

— Спасала. Одну девочку. Голубую, лет пяти. Её родители погибли.

— И что с ней будет? — спросила Люба.

— Я забрала её к себе. Старейшины разрешили.

Вера присвистнула.

— Ничего себе! Ты теперь мать-героиня?

— Не знаю насчёт героини, — Надя устало улыбнулась. — Но девочку оставить не могла. Она смотрела на меня такими глазами... вы бы видели. В них уже не было детства. Только боль и ненависть.

— Ты сможешь ей помочь, — тихо сказала Люба. — Ты добрая.

— Не знаю насчёт доброй. Но попробую.

— А что с Кровавыми? — Вера подалась вперёд. — Их много было?

— Много. Мы не всех убили. Часть ушла. Будут новые атаки.

— Значит, война?

— Значит, война.

Повисла тяжёлая тишина.

— Ты как вообще? — спросила Вера, внимательно глядя на Надю. — Вид у тебя... вымотанный.

— Вымотанная и есть. Три урока за день, потом бой, потом ребёнок… Не понимаю, как я ещё на ногах держусь.

— Ложись, — скомандовала Люба. — Отдыхай. Мы посидим рядом.

— Айко... — Надя оглянулась.

— Я здесь, — он стоял у входа, наблюдая за ними. — Иди отдыхай. Я побуду с тобой.

Надя легла на своё ложе. Тело сразу же отозвалось благодарной болью — мышцы расслаблялись, кости переставали ныть.

— Расскажите, как вы, — попросила она, глядя в мерцающий потолок. — Что без меня делали?

— Скучали, — фыркнула Вера. — Жрали